Ночной разговор в присутствии черта

Этот маленький скромный рассказ я посвящаю кудеснице, умнице и большому человеку – доктору и фотографу Эстер Эпштейн. И признаюсь ей в своем уважении и восхищении. Эстер – одно из самых прекрасных моих обретений в уходящем году. Будь здорова, счастлива и озарена светом, моя милая!

Она вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и сказала:
- Ты пока поживи, а потом я тебя убью. Не сомневайся.

Это была не угроза¸ просто ей и правда надоело. Бродит тут, как хозяин. Какое нахальство… Большой черный жук трусливо побежал в сторону шкафа. Она безрадостно посмотрела ему вслед, бросила сумку на стол, налила себе воды. Тяжело опустилась на диванчик, маленький, заваленный книгами, косметикой и другими вещами. «Ах, черт!» - нервно бросила она, увидев, что дверца холодильника приоткрыта. Ахчерт вздрогнул. Он никогда не понимал, почему люди все время окликают его по имени. Не понимал и того, почему люди именно так себя ведут, как они себя ведут. Он жил среди людей давно, океан времени, пытался их изучить, вникал в их странную природу. Чуть поранились, потеряли какую-то мелочь, не удалось обмануть начальство, погоду, собственное тело, поссорить кого-то с кем- то – и сразу крик, плач, конец света. На небо не смотрят, что есть руки-ноги- сердце не ценят. Боятся какого-то конца света. Ахчерт плохо знал, что такое конец света, какой он бывает – ведь свет в домах был почти всегда, ну, насколько Ахчерт понимал и видел. Люди говорили о конце света и о чертях. О чертях – много и по разным поводам. «Ах, черт, ваза разбилась…». «Где тебя черти носили?»… «Черт-черт, надо выбросить целый килограмм мяса¸ оно испортилось…». «Черти чтоб тебя съели, как мне надоели твои выходки…». Его эфирное тело не нуждалось ни в тепле, ни в еде – но волны людской энергии достигали его, качали, пронизывали, мешали пребывать в покое. Он не умел складывать слова, но их смысл проникал в него, как проникают лучи. Он ничего не понимал и не знал о себе – кто он, откуда он появился. Кто и как его отправил в этот мир. Жизненный опыт Ахчерта был странным: он ощущал себя и огромным, охватывающим все от земли до облаков, как целый город, дом, коридоры, лестницы, чердаки – и маленькой каплей, как та, что упала с ложечки, когда помешивали сахар в кофе.

Идти-лететь Ахчерту никуда не требовалось, он всегда был доволен и спокоен. Скука и печаль были ему неведомы. В этой квартире, где Ахчерт обитал, прежде жил высокий медлительный человек, седой, молчаливый, сонный. Только временами он ворчал вместе с телевизором. Телевизор что-то говорил – и под его звуки что-то бормотал и хозяин дома. Часто он сидел неподвижно, направив взгляд в угол. Ахчерту тогда казалось, что человек видит его. И от этого начинались вибрации, беспокойство и дискомфорт. Временами, очень редко, на пороге возникала молодая женщина и громко трещала на одной ноте. . Ахчерту было понятно, что женщина недовольна, что она злится, требует, грозит. Уходя, она громко и злобно хлопала дверью. А еще приходили трое, такие же, как хозяин, тихие и непонятные, они гремели стаканами, сидели долго вокруг стола - и почти не говорили, а если говорили, то не слушали один другого. Под конец они становились шумнее, слышнее. При этом у них изменялись голоса, быстрее двигались руки, словно они хотели сделать бурю.

Двое молодых людей, громких и ярких, парень и девушка, приводили в гости маленького мальчика, пухлого, неуклюжего, круглого, как шарик. Он топал по каменным плитам пола и восторженно кричал. Ему давали какую-то еду – он останавливался, жевал и несколько минут молчал. Потом снова приходил в движение и кричание. Хозяин после их ухода еще сильнее мрачнел, почти не двигался, глядя в одну точку и застыв в старом кресле. Потом хозяина увели. На его место пришла хозяйка, женщина, которая все время становилась на колени перед портретом молодого мужчины с локонами. Женщина разговаривала с портретом. Портрет был будто сияющий, и рамка его тоже сияла. Огоньки свечек, которые постоянно зажигала эта женщина, плескались в зеркале, и почему-то Ахчерту это очень мешало. Раздражало своей полной бессмысленностью. А потом появилась вот эта хозяйка. Самая странная. Она даже жуков и пауков не убивала, только грозилась: подожди, вот уж я соберусь с духом…Ах, черт, еще один, бедная я…».

Она варила утром кофе, вечером суп из растений. Читала толстые книги. Иногда над маленькой кастрюлькой с кофе плакала, а над книгами смеялась.

Вот и сегодня она села в кресло и без злости проводила взглядом черного жука, уверенно и нагло пересекающего комнату. Вздохнула.
Потом подняла телефонную трубку. Набрала несколько цифр. Перевела дух и заговорила.

-Это я. Я тебе редко звоню…то есть – пытаюсь совсем не звонить…Ты занят, я знаю. Я хочу просто поговорить. Голос твой услышать. Оказывается, это так прекрасно – слышать голос… Только поговорить- ведь это не так уж много. Ты не помнишь тот день, когда мы шли по белой заснеженной улице, и город был как сказочный сон, и ты провел щекой по моей щеке… То мгновение я буду всегда помнить. Кто-то ищет деньги, виллы, автомобили, я всегда искала то, что пришло ко мне с тобой, нечто похожее на тот вечер и на белый город. Закрываю глаза и вижу: дрожание снежинок в свете фонарей. И хрустальные иглы звезд в черной воде реки. И беседку из еловых веток на площади, украшенной новогодними сверкающими гирляндами. А теперь мне видится другое: я иду по автостраде, навстречу мчатся машины, и ты в одной из них – и ты не можешь остановиться, затормозить – и каждый раз пролетаешь мимо. Эта картина со мной утром, ночью, на закате.

Я общаюсь с героями книг и фильмов. Грущу. Смеюсь. Знаешь, если бы любви не было, ну, не существовало бы вовсе, ее следовало бы выдумать. Потому что это самое прекрасное на свете. Любовь – не слово, не долг, не занятие. Любовь – это все вместе. И птицы, и трава, и закат, и дети. И розы. Как тебе всегда смешно, когда я говорю о том, что люблю цветы. Я тебе кажусь смешной. Пусть. Ничего. Без тебя трудно дышать. Без тебя разные нерадостные мелочи кажутся грандиозными бедами. А с тобой я живая и даже умная…Ладно. Пусть у тебя все будет хорошо… Я уже много всего наговорила, попрощаемся…

Она опустила трубку. Сидела задумчиво. Ахчерт ощущал сильную энергетическую волну - и его отбросило в сторону, потом вниз. Черный жук шарахнулся под шкаф. Ахчерт скорее понял, чем увидел: телефонный шнур лежал на полу, он никуда не вел. Телефон не был подключен. Она говорила одна, без собеседника. В пустоту. Ахчерт замер. В нем запела – задрожала какая-то струна. То ли боль, то ли сочувствие. Уж не знаю, как у таких¸ как он, это бывает. Но что-то в нем откликнулось. А тут она его позвала, сказала «Ах, черт, так сходят с ума… но ничего, я вот сейчас послушаю прекрасную музыку»…Ахчерт снова взлетел вверх. И звуки божественной музыки окутали и ее, и его, и всю эту странную жизнь.

Инна Шейхатович

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.