Шарики, Герцль, мужья, жены...

Преамбула

JaffaFest – уже примета старого, овеянного легендами Яффо. Театральный праздник, десант московских титулованных королей и шутов, израильские горячие, мощные, экспериментальные мировые высказывания на тему времени и его раба-человека (робота-человека) – вот его архитектура. Просторы фестиваля раскинулись масштабно, в го программе спектакли из Канады, Венгрии, Польши, Австрии. И в центре всего -здание рядом с фонтаном, со знакомым логотипом «Гешер». Грандиозность и юмор, многоцветие и рыжие сладкие апельсины – вот приметы торжественного открытия фестиваля JaffaFest. Как аналог фанфар, как сигнал к началу – первая пресс-конференция, встреча журналистов с организаторами и творческой группой МХТ имени Чехова, создавшей спектакль «Мужья и жены» . Тот, которым открылся фестиваль. Журналисты все очень разные люди. Как и все люди на свете. Творцы тоже, я думаю, далеки от условного стандарта. И этим разным сообществам и необходимо, и трудно общаться. Да еще при разности ментальных потенциалов... Журналисты ( каждый на своем уровне) стремились узнать и понять. Гости (каждый в своем стиле, ) хотели показать себя, дать пищу для общения, рассуждений. Или раздражения. Я же говорю – разность настроек¸ ментальностей, честолюбий давала себя знать. Гости временами не понимали вопросов. Хотя в центре был театр, пульс театра, дух театра. И это было любопытно. Звучали добрые слова в адрес «Золотой маски», этого авторитетнейшего партнера фестиваля, уважаемого Романа Абрамовича¸ который стал генеральным спонсором прекрасного, важного во всех смыслах проекта, за что ему респект. Константин Богомолов, режиссер, создатель прославленных «Мужей и жен», на пресс-конференции был внешне спокоен, внутренне нервно-взбудоражен. Даже раздражен. Пиетета и просто уважительности по отношению к прессе не проявил, хотя для увертюры, для вступления в воды фестиваля это было стильно и интригующе. Будто еще один спектакль...
Потом возле фонтана все пили апельсиновый сок, общались, подтянутый и деловитый Ноам Семель, мифологический, гениальный бывший директор Камерного, теперь худрук JaffaFest, прошествовал к театру. «Господин Семель, как вам работатеся, как настроение? Какие трудности были пи подготовке?»:- «Начну с трудностей: если мы их преодолели , то уже все прекрасно! Мне хорошо с нынешними коллегами¸ мне комфортно!». Играл зажигательный брасс- ансамбль «Марш дондурма». И хотелось смеяться и плясать. А потом над театром, фонтаном, над люителями и профессионалами¸блоггерами, фалафельной лавкой ( она – особая, фалафель тут- просто на уровне шедевра) взлетели оранжевые шары. Сам Биньямин Зеэв Герцль ( Гилад Клеттер так вжился в образ, что не верить ему нельзя) произнес речь. Как все политики, Герцль говорил убедительно, страстно, с аллюзиями на современность – про непреходящую ценность своей книги «Альтнойланд», про значимость своего имени «Биньямин»... Пожелал нам всем успеха. Не без иронии напомнил, что на открытии Базельского конгресса звучал Вагнер. Шары улетели в небо, цветные ленты опутали всех-всех, фестиваль зашагал по апельсиновой дорожке. И в зале гешеровские актеры Генри Давид и Фирас Насар переводили речь гендиректора Лены Крейндлиной на иврит и арабский языки. И было как-то очень правильно от всего. Поистине фестивально.

Вечная история

«Мужья и жены»- история по лекалам Вуди Аллена. Московская трактовка его фильма. То есть рисунок, чертеж – вудиалленовский, все прочее – Константин Богомолов. На сцене – медийные лица, актеры¸которых знают, узнают – Игорь Верник, Александра Ребенок, Дарья Мороз, Сергей Чонишвили и др... Сценография Ларисы Ломакиной белыми линиями недостроенной клетки резала пространство. Муж и жена пришли в гости к мужу и жене. Сказали, что решили расстаться. Хозяева в трансе. Но ни ритм, ни пульс не меняются. Вуди Аллен экспансивен, Богомолов бесстрастно- холоден. Вуди Аллен взахлеб перечисляет альянсы мужчин и женщин, грустно хихикает. Театр Богомолова не допускает никакого захлеба. Он показывает замороженных, бесстрастных людей на грани исчезновения вида, всеобщего ухода, их глаза равнодушно смотрят в никуда, их любовь – фантом, призрак, отголосок давно ушедшего. Не более, чем сочетание букв. И стихи – это только буквы, бубнеж, бессмыслица. Холод и медленный бег по кругу – удел этих людей. Ритуалы, церемонии, связи – материал для анекдота или пустая формальность, и почти эмоциональным всплеском звучит на фоне бесстрастной жизни роботов очень личная фраза Вуди Аллена «Грэмми – шоу для идиотов». Мама-папа – это андрогин, выговаривающий монотонные пустые слова. Дьявол - обычный человек в обычном костюме, хотя в женских туфлях и изображающий сам на себе рожки. Наука – немного фальшь, немного часть комфортной жизни. С кем быть¸ о чем говорить, какую личину себе присвоить – игра, кадры стертой кинопленки. А вот и она, пленка, видео¸чтобы дать нам поглядеть в пустые и не загорающиеся ни от чего глаза...Ушел- пришел- остался, выпил из пустого бокала. Емкие метафоры, эти бокалы, как и остов дома-клетки, мерная ритмика стихов-нестихов. И вдруг мелькнуло: а мы не так живем? Изображаем коллективизм, сострадание, альтруизм. Живую заинтересованность. Милую светскость. Социальную активность. А бутылка пуста, и джинн не появится.

И – несмотря на некоторые моменты скуки, ведь этот минимализм и бесстрастность еще и выжить-высидеть надо – нас пронзает: а ведь он прав, Богомолов! «Триумф времени и бесчувствия" – так называется один из спектаклей Константина Богомолова. Другой спектакль. Ирония очевидна: триумфаторов не будет. В этом сермяжная правда.

Инна Шейхатович

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.