Вокруг детской любви, или Все по-честному

Сергей Алдонин – режиссер, который в плотной многоцветной московской тусовке стоит особняком. Его театр живет на орбите ( и в здании!) Булгаковского дома. Много ездит. Ставит очень любопытные вещи, которые живут долго и успешно. Мы посмотрели его знаковые работы «Мастер и Маргарита» по роману-алтарю, роману-молитвеннику литаратурных фанатов Михаила Булгакова, «Стакан вады» по пьесе классика старой доброй Англии Эжена Скриба. И вот – новая встреча. «Спектакль «Ромео и Джульетта», который скоро увидит израильский зритель, родился давно. Он не постарел ни на день, ни на вздох, его стройности и азарту могут позавидовать многие именитые театральные работы, те, которые украшены «Масками» и прочими премиями. О гастролях, о жизни, вкусах и планах мы и поговорили с Сергеем Алдониным.

Светлым майским утром, когда дворники выглядят свкежими, а дети еще не кричат злыми голосами, я позвонила в Москву. И без преамбул начала со спектакля, который будет в дни визита театра в Израиль, будет показан нашей публике. Не скрою, гастролеры – тема трудная, взрывная. Мир изменился, он всюду изменился, изменился театр- а зритель хочет чего-то нового, но при этом в точности совпадающего с его, зрителя, былыми предпочтениями и ожиданиями...

- Господин Алдонин, расскажите о «Ромео и Джульетте», ведь нет человека, который бы не знал эту пьесу, эту историю...
- Спектакль начался для меня давно, когда я еще был на курсе Марка Захарова, тогда это была сорокапятиминутная зарисовка, она выиграла много конкурсов...Мы ее тогда не доделали. Я вел курс вгиковский с Сашей Леньковым. Работа продолжалась. Что-то около трех лет все длилось. Были тысячи этюдов, что-то отобрали – что-то отбросили. Был взят перевод Пастернака. Это ведь самая загадочная пьеса Шекспира, о непонятной детской любви, она странная даже на фоне других пьес Шекспира. «Ричард III», «Двенадцатая ночь» - там понятно, о чем. С этой пьесой все не так. И мы хотели ее с этой точки зрения рассмотреть.Эту странную детскую любовь, для которой они рискнули всем, дети из Вероны.Смелые, нелепые дети. Они мешают жить обычным людям, мешают им спокойно воевать, сплетничать. И обычные объединяются – и вытирают ноги об их лица...

- Вы сыграете в израильском спектакле две роли...
- Я сыграю Герцога и Аптекаря. Они словно две стороны одной медали, я, кажется, нашел нечто связующее в этих ролях. Аптекарь – он как перевозчик, как Харон, который переправляет в другой мир, в другую жизнь с этого света...

- В роли Джульетты мы увидим Катерину Шпицу. Это медийное лицо, актриса, которая знакома всем, кто смотрит телевизор, по сериалам. Как она вошла в спектакль? Как вписалась в совершенно иную эстетику, в работу, которая принципиально отличается от привычной для нее практики, стилистики?
- Так вышло, что я дружу с ее мужем. То есть – мы сначала подружились, потом он женился и уж после Катя появилась на пробу.Я решил рискнуть. Я почувствовал, что она сможет. Катя оказалась очень работоспособной, она мучается, бьется, растет, быстьро развивается. Это такая работа, в которой простых эмоций недостаточно, тут слезы и фарс вместе. Лиза Арзамасова,моя первая Джульетта, входила, вживалась 10 лет...
- Мы произнесли эти слова «телевидение», «сериалы», это как раз современный очаг, влкруг которого собираются все. Огонь такой своеобразный. Люди из телевизор становятся друзьями, почти семьей для каждого. Это плохо, это способ сублимации, это оглупляет, зомбирует. Но это так.

- Как вы относитесь к телепроектам, как вы с этим соотноситесь?
- Я не делаю то, что не люблю. Не для денег, ни для славы. То же касается театра, коммерческих проектов в театре. Я удерживаю себя от работы на кассу. Не так важно, есть деньги или их нет. Лучше я пойду собирать бутылки...

-...даже так?
- Именно! Мои телевизионные опыты меня многому научили.

- Они ведь были очень успешными? Так? «Папины дочки», этот семейный психотерапевтический фильм...Бойолик «Людмила Гурченко»...
- Это был довольно важный, непростой опыт. Я прошел через горнило, через шипы запретов, указов цензуры. Вмешивались разные люди. Советовали. Приказывали. Это была школа особого режима.

- Кстати, как это вышло, что вы дружили с Людмилой Гурченко, и фильм о ней фактически сняли с ее благословения?
- Мы играли спектакль «Мастер и Маргарита». Гурченко пришла на спектакль. Я даже подумал про себя: спектакль идет три часа...как она выдержит... Мы ее посадили в ложу –что она смогла уйти, если усманет...Она в антракте пришла за кулисы, очень хвалила. Говорила, что для нее булгаковский роман очень важен, что у нее особое отношение к материалу. И после спектакля она тоже пришла. Ребята-актеры сбегали в магазин, мы быстро накрыли стол- и беседовали, и с той поры мы с Людмилой Марковной дружили. Однажды у нее дома зашел такой разговор: «Алдон, когда меня не станет, все начнут снимать, что-то делать...надо, чтобы ты был первый...».

- Так и вышло?
- Когда Людмила Марковна Гурченко умерла, мне было не до того, мысли о какой- работе в связи сней не приходили, потом мне сказали: «Ты не хочешь?» - «Хочу!», - ответил я. Был написан сценарий. Муж Гурченко, когда мы к нему пришли, сказал, что он уже со многими говорил и многим отказал.

- Вы сами довольны этой телевизионной историей?
- Там много всякой ерунды, за которую я не отвечаю. То есть – зритель не знает, чтог к этому не имею никакого отношения, но я –то знаю. Туда насовали много разного-всякого, я не имел права голоса – или имел весьма незначительное. Продюсер важнее в таком деле, чем режиссер и сценарист. Это когда раотал Феллини, он был царем и Богом в своем фильме. Он все время переписывал, переделывал – до самого конца съемок. Все сходили с ума, ненавидели его. С ним никто не мог спорить. Джульетта Мазина была защитой и оградой, она его охраняла от всего что могло ему помешать...Я не Феллини, как вы понимаете.

- Какая книга сейчас лежит на вашем столе?Каким спектаклем заняты ваши мысли и душа?
- Я перечитаю великого японского писателя Кобо Абэ.
И собираю материалы для спектакля о композиторе Сергее Прокофьеве. Это будет спектакль по письмам, по документам. А читаю для души попеременно Кобо Эбэ и Брэдбери, - он, оказывается, совершенно не устарел.

- Вы говорили в одном интервью, что задумали «Гамлета» шекспировского с Людмилой Гурченко в роли Гертруды...
- Да! Совершенно верно! Жаль, что этим планам было не суждено сбыться. Она была бы гениальная Гертруда. Я как раз сейчас работаю над «Гамлетом», скоро выпуск.

- Что можете нам рассказать об этой новой работе?
- Это будет Гамлет иной, другой, с отрицательным обаянием. Это попытка представить его опыт, как опыт отрицательного героя. И играть его будет молодой, не очень еще прославленный актер. Чеченец. Талантливый. Думаю, он справится. А вокруг будут звезды. Знаменитые, ну, более, так скажем, знаменитые...так задумано...

- Господин режиссер, есть отличия в восприятии публикой разных спектаклей в разных странах? Израильская публика не такая, как другая? Если не такая, то чем именно она отличается?
- Всякая публика другая. Всякая отличается. В пределах одной страны - отличается. Каждый город в этом смысле своеобразен. В каждом – своя публика. Мир – это сумма зрителей, и каждая точка на карте – уникальна!

-Скажите, а что вам , как человеку, режиссеру, актеру дает отдохновение и вдохновение?
- В последнее время я очень много смотрю то, что называется современный танец. Этому способствовали мои друзья из мира танца, скажем, солист театра балета Бориса Эйфмана Олег Габышев. Вы звонили, когда я был в Австрии, да? А что я там делал? Смотрел потрясающий вечер современной хореографии – постановки Иржи Килиана и Уильяма Форсайта.

- Специально летали в Автрсипю, чтобы это увидеть?
- Да – и оно того стоило!

- А наши коллективы современного танца вам доводилось видеть? «Бат-Шеву»? «Вертиго»?
- Да, на международном Чеховском фестивале,видел. Что касается «Вертиго» - это очень хорошо, свежо, интересно – а я даже не знал, что это израильская труппа...

-Я не очень замечала, чтобы вы стремились ставить современную драматургию. То, что сразу берут 30-40 театров...
- Вот именно – сразу 30-40 театров...В современной драматургии очень много попыток откликнуться на злобу дня, одни это делают более умно, более талантливо, другие менее. А вот с чувствами –беда. Бедность в плане чувств. И тогда – взаимосвязано все в театре, в искусстве! – страдает мысль. Ей не на чем расти. Я подожду – может, деревце вырастет...

- Вы не ставите перед собой задачу получить «Золотую маску»?
- Премии – хлопотное, неблагодарное дело. Я вижу, что часто, даже практически всегда, тут почти нет исключений, награжденный спектакль живет год, чуть больше – и снимается с репертуара.Зритель перестает ходить. Мне так неинтересно. мы над каждым спектаклем работаем всегда, все время, неустанно. Поблажек нет. Даже в антракте – и мои актеры это знают, они всегда на стреме! – идет работа, разбор, стоит ор, я кричу, что, если чуть провалили первый акт, надо дожать во втором...Те, кто халтурит, вылетают из спектакля...Все всерьез!

- Как вы обрели помощь, дом, опеку в лице руководства Булгаковсквого дома?
- После одного из спектаклей «Мастер и Маргарита» за кулисы ко мне пришел большой дяденька с усами, говорил со мной три часа. И для нас началась новая жизнь.
В нас поверили, нам протянули руку. И многое встало на свои места. Уже десять лет как.

- Вы со спектаклем в Израиле третий раз. А сколько раз вы вообще бывали в нашей стране?
- Много раз.И всякий раз, когда мы уезжаем, мы знаем, что осталось еще больше неувиденного, неосвоенного. К нам продходят люди на пляже, на улице –говорят хорошие слова. Это наш второй дом! Я бы даже очень хотел, чтобы была «бегущая строка», и те, кто не понимает русского, посмотрели наши спектакли...Израиль неисчерпаем! И я, и мои актеры едут сюда не деньги отрабатывать, а впитывать и проникаться.

Вот такой вышел у нас разговор. Телефонный ангел в этот день плохо работал – отвлекался, хулиганил. Связь прерывалась, была плохого качества. Солнце сияло на форте – и звучало, как литавры. Шекспир – это на все времена. Театр- на все времена. Скоро к нам приедет театр Сергея Алдонина. Человека, который творит. Его Воланд – высокомерный, ироничный, принципиальный, наблюдательный – хорош, как редко кому удается в этой мистически-язвительной роли...и «Ромео и Джульетта» - важный спектакль. О детской любви и пустой суете, которая ломает души и сжигает живые чувства. В главных ролях Катерина Шпица и Филипп Бледный.

Алдонин едет – не пропустите!

10 июня – Нацрат –Илит, культурный центр «Беркович»
11 июня – Маалот- Таршиха, «Гейхал а-Тарбут»
12 июня – Ор-Акива, «Гейхал а-Тарбут»
13 июня – Хайфа, «Рапопорт»
15 июня – Ашдод, зал «Дюна»
16 – Рамат-Ган, «Театрон Аялом»
17 - Беэр-Шева ««Гейхал а-Тарбут» Гастадрута


Инна Шейхатович

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.