«Чувство юмора - это чувство, подаренное Богом всему еврейскому народу»

Писатель. Какая странная профессия- придумывать, чтобы все верили. Придумывать – радуясь и грустя со своими героями, со всем миром. Забывать про все реальное –и создавать нечто еще более реальное и живое. Александр Каневский – писатель. Юморист. И не только. Я поговорила с Александром Семеновичем в преддверии интересного события – гастролей в Израиле театра из Харькова. Со спектаклем по повести Каневского. И вот какой разговор у нас получился.

- Александр Семенович, если бы ним вам пришлось начать с начала эту творческую беспокойную дорогу, вы бы стали юристом, политиком или врачом?
- Нет, не стал бы ни тем, ни другим, ни третьим. Юриспруденция меня с детства оттолкнула, потому что в нашем доме жила крикливая дама-юрист, которая каждый день скандалила с соседями, и я ассоциировал её с юриспруденцией. В годы моего детства шли бесконечные разговоры вполголоса о политзаключенных, поэтому для меня слово "политика" было пугающим. А врачей я всегда избегал, очень боялся уколов и прививок, кажется, даже анализ мочи у меня брали под наркозом. Но в пять лет я научился читать и читал всё подряд, от книжек до всяких справок и газетных статей. А сказки Пушкина читал-перечитывал, пока не выучил наизусть, и начал сам сочинять стихи, на любые темы: и как нам ставили новую доску для унитаза, и как мой дедушка искал свои кальсоны или как наш кот украл и съел все котлеты нашей соседки по коммуналке... В школе я всегда выпускал стенгазеты, в которых помещал эпиграммы на учителей, на завуча и даже на директора, поэтому мне приходилось часто менять школы. В институте придумал подпольный журнал "Цап-Царап", за который получил выговор и меня лишили стипендии. В девятом и десятом классах я печатался в молодёжных газетах Киева... Это были первые шаги на моём поприще.

- Кто на вас произвел самое сильное впечатление, оказал самоем большое влияние как писатель, драматург? Откуда родом ваш юмор?
- Чувство юмора - это чувство, подаренное Богом всему еврейскому народу. Мне ближе всего трагикомедия, наверное, потому, что евреям присуще смеяться и плакать одновременно. А писатели, близкие мне по духу, у которых я учился - это Ильф и Петров, Бабель, Зощенко, О. Генри, Салтыков-Щедрин, Марк Твен, Гашек, Бернард Шоу... Писатели моего поколения, с которыми я дружил и формировался, как юморист - это Яков Костюковский, Морис Слободской, Владимир Поляков, Григорий Горин, Аркадий Хайт, Аркадий Арканов, Эдуард Успенский... К великой моей грусти все они уже покинули нас, поэтому уровень сегодняшнего юмора в основном понизился.

- Что для вас театр? Какой театр вы любите?
- Театр для меня - моя главная школа.Обычно писатели приходят в драматургию после прозы, я пришёл в прозу после драматургии. В советское время мои пьесы сразу брали к постановке многие театры (например, пьесу "Семь робинзонов" в Москве репетировали сразу два театра, а по Союзу, как мне сообщили в министерстве культуры -сто пять театров), но сразу после шумной премьеры приходили комиссии из райкомов и горкомов и запрещали их показ с формулировками: " За искажение действительности", "За насмешки над руководством", "За недопустимую иронию", "За антисоветские выпады" и так далее... За семидесятые годы были изъяты из репертуара десятков театров пять моих пьес и запрещён к показу фильм "Сорок минут до рассвета", который Глеб Стриженов, игравший главную роль, назвал самым радостным событием своей жизни. Сколько молодых писателей после такого уничтожения прекращали писать, спивались и погибали!.. Я благодарен Богу за то, что он дал мне силы выстоять и не свернуть с выбранного пути!

- Спектакль «Теза с нашего двора» живет долго, он нравится самым разным людям, в чем, как вам кажется, главный секрет такой счастливой судьбы?
-Этот спектакль - инсценировка моей одноименной повести. Она вышла в "Библиотеке журнала "Огонёк" тиражом в сто пятьдесят тысяч, сразу была переиздана в Киеве пятидесятитысячным тиражом. И началось её победное шествие по театрам России и Украины: её поставили около двадцати театров, под разными названиями - разные инсценировки, разные режиссёры, разные композиторы. В Киеве, например, в театре Музыкальной комедии спектакль идёт уже двадцать седьмой год с музыкой Игоря Поклада, в Москве, в Еврейском театре, он шел с музыкой Теодора Ефимова... Были и другие композиторы. И названия были разные: "Одесситка", "Таково еврейское счастье", "Еврейский дворик"... и так далее. Театр "ЛанжеронЪ", который в середине апреля приезжает к нам в Израиль, сохранил название повести - "Теза с нашего двора". В прошлом году он праздновал десятилетний юбилей этого спектакля, за который получил уже много премий на разных фестивалях. Главный режиссёр театра Галина Панибратец - одесситка, главный герой Виталий Бондарев - харьковчанин, поэтому они в шутку называют "ЛанжеронЪ" - "Харьковским театром одесского разлива". И у них, и в других городах спектакль идёт на аншлагах. Год назад, будучи в Киеве, я поинтересовался у руководства театра, что, по их мнению, является причиной такого многолетнего успеха. И они мне ответили: «0 Сегодня, когда вокруг столько ненависти, столько убийств и крови на экранах, люди идут на этот спектакль за улыбкой и за глотком доброты». Мне это было очень приятно слышать.

- Вы писали тексты для Юрия Тимошенко и Ефима Березина, знаменитого дуэта, который знали все – для Тарапуньки и Штепселяь. Как вы сотрудничали, как возникали темы, тексты, была ли цензура?
- В первые годы моей деятельности я писал в соавторстве с Робертом Виккерсом. Мы много писали для эстрады, заказы шли от филармоний, коллективов, актёров. Это не нравилось украинским идеологам, и филармонии получали указания от партийных органов приглашать «национальных» авторов. А иногда «спускались» негласные директивы: произведения Виккерса и Каневского изъять из репертуара. Но бороться с нами уже было трудно (Как высказался один из деятелей министерства культуры Украины: « Мы пропустили момент их прихлопнуть») – заказы шли из Москвы, Ленинграда, Риги, Таллина, Волгограда… Да и украинские артисты правдами и неправдамипротаскивали наши монологи и миниатюры. Наша полуразрешённая деятельность на Украине только тогда стала официально признанной, когда началось наше сотрудничество с Тарапунькой и Штепселем. Они готовили для Украинской Декады в Москве театрализованное представление «Везли Эстраду на Декаду». Все интермедии для них написали известные московские писатели Бахнов и Костюковский, а нам заказали монолог о войне. Конечно, это предложение было для нас лестным и могло стать этапным. Мы понимали, что должны написать что-то оригинальное, и Роберт, и я всё время думали об этом. И вот однажды, под утро (мне всегда самые интересные идеи приходили по ночам, я даже шутил, что мне необходимо на ночь рядом укладывать стенографистку), в полудрёме, мне «увиделся» этот монолог, но я сразу не мог оценить, здорово это или полный бред. Наутро, когда пришёл Роберт, я пересказал ему историю, которую, якобы, прочитал вчера: живут сегодня новый Пушкин, новый Эйнштейн, новый Чайковский, творят, удивляют, восхищают, радуют. А потом оказывается, что все они погибли на войне, не успев стать Пушкиным, Эйнштейном, Чайковским . Роберт вскочил со стула: - Где ты это прочитал?.. Потрясающий ход! Кто это придумал? - Я. Во сне. Будем писать? - Конечно! И мы, воодушевлённо, за два дня написали короткую монопьесу «Они не придут!" . Когда я прочитал её на худсовете, настала мёртвая тишина, на глазах у многих блестели слёзы. Тишина продолжалась, наверное, с полминуты, первым прервал её Юрий Тимошенко: « Хлопцы, это здорово!» И тогда все зааплодировали, что не принято на худсоветах. Эта монопьеса имел такой успех, что на Декадных концертах в Москве её из первого отделения переставили на начало второго, а потом – почти на финал…

- По-моему, они были самыми популярными артистами в стране?
- Популярность Тимошенко и Березина была поистине всенародной. С ними здоровались на улицах, приглашали в гости, штурмовали концертные залы, в которых они выступали. В детских садиках малыши распевали: «До-ре-ми-фа-соль-ля-си, Ехал Штепсель на такси, Тарапунька прицепился И бесплатно прокатился!». Им присылали бракованные изделия ( «Покритикуйте бракоделов!»), умоляли помочь вернуть мужа, который ушёл к соседке Дашке («Вас он послушает!»), требовали «выдать» зарвавшемуся президенту Америки («Как вы умеете!»). Приходили телеграммы с трогательно-наивным адресом: «Москва, Кремль, Тарапуньке и Штепселю». И самое забавное – эти телеграммы доходили до адресатов.

- Как вам вместе работалось?
-Для них было непросто писать: они биологически чувствовали смешное, их программы были перенасыщены юмором, но им всё время казалось мало, они требовали ещё и ещё, выжимая из нас максимум. После работы с ними мои мозги напоминали досуха выкрученное бельё. Иногда я, совершенно «обезвоженный», пытался хитрить: «Тут легко дожать в исполнении». Но этот номер не проходил, они заявляли: - Извини, но актёрство – это уже наша забота. А вы напишите так, чтобы дворник прочитал, и чтобы люди хохотали. И ещё у Тимошенко был любимый афоризм, который мы с Виккерсом возненавидели: «Две полухохмы – это ещё не хохма». Во время работы над очередной пьесой Виккерс всё время ворчал: «Так, как в прошлый раз, никогда не напишем». Перед каждой премьерой впадал в панику: «Плохо! Бездарно! Не смешно! Провалимся!». И только горячий приём зала успокаивал его и вселял веру в нашу работу. Но всё равно, садясь за новую пьесу, снова мрачно предрекал: «Так, как в прошлый раз, никогда не напишем!». Работа с ними была для меня великой школой, она научила предельной краткости, отточенному диалогу и парадоксальному мышлению. За что я им бесконечно благодарен!

- Какое ваше произведение, миниатюра, пьеса вам более всего дороги? Какое имеет самую невероятную историю?
- Есть много произведений, которые я люблю, которые выдержали много переизданий, снимались на киностудиях , ставились во многих театрах, исполнялись на многих эстрадах Советского Союза и за рубежом. Но есть одна пьеса с необычной судьбой. Мы с Робертом задумали пьесу о том, как миру готовили лже-Гитлера. Черновой вариант я показал Георгию Товстоногову. Он её принял очень здорово, благословил на завершение, заявив : "Роль Хуго (главного героя) актёры ждут всю жизнь - и умирают, не дождавшись". И добавил: "Её будут брать все театры, расхваливать главрежи, но поставить её решится один из двадцати". На вопрос "Почему?", он ответил: " Сложна для постановки, двухслойная». Подумал и добавил: «Даже трёхслойная." Конечно, мы были окрылены и собирались поскорей приступить к доработке пьесы, но… Наступил хаос перестройки, мой отъезд в Израиль, приспосабливание к новой среде, затем болезнь Виккерса и его уход из жизни – словом, всё это отсрочило завершение пьесы. Но два года назад друзья стали активно советовать мне к ней вернуться, подчёркивали её возросшую актуальность. Да я и сам это почувствовал, поэтому засел за работу и завершил её. Отправил в два известных московских театра и... склонил голову перед прозорливостью Товстоногова: произошло то, что он предсказал: оба главрежа горячо хвалили пьесу, пели мне дифирамбы, но... Пьеса до сих пор не поставлена.

- Какая книга сейчас в работе? Над чем вы колдуете в своем рабочем кабинете?
- В январе этого года я ещё отшлифовывал сборник моих сценариев кино- и телефильмов, сатирических мультфильмов и сюжетов киножурнала "Фитиль", который в феврале уже вышел в Московском издательстве "Эксмо" под названием "Кина не будет". А сейчас я заканчиваю работу над новой повестью под пока что условным названием "Запоздалая любовь". Надеюсь в будущем месяце отдать её в издательство. А о дальнейших планах сообщать не буду - никогда этого не делаю, чтоб не "сглазить".

- Как вы отдыхаете?
- Отдыхать не умею, просто переключаюсь на что-то параллельное или выезжаю на выступление в Москву, или в Киев. или в Германию... Раньше часто выступал в Канаде и в Америке, но сейчас приостановил эти дальние перелёты. Иногда выезжаю покупаться в Мёртвом море, но дольше трёх суток не выдерживаю.

- Какое качество вы цените в себе?
- Есть одно качество характера, которым очень дорожу: я лишён чувства зависти и очень радуюсь успеху моих коллег. Поэтому мои друзья, и Григорий Горин, и Аркадий Хайт, и Аркадий Арканов, и Эдуард Успенский , всегда требовали, чтобы я был на премьерах их спектаклей и сидел в первом ряду, мол, "от тебя исходит доброжелательство". И я, действительно, искренне желал им успеха и радовался ему.

-. Кто и что вас вдохновляет?
- В первую очередь, те, кто идут со мной рядом по жизни - это моя семья: жена, дети, внуки, брат Леонид ( Леонид Каневский- знаменитый актер, сейчас живет в Москве- автор)... Это мои друзья, проверенные жизнью, которыми я очень дорожу, потому что их осталось не так уж много... И это мои читатели и зрители, без которых не приходило бы вдохновение и желание работать, работать и работать!..

- Если бы вам дали портфель министра ( культуры –или какой-то другой), что бы вы сделали?
- Прежде всего, я бы сразу отказался от этого портфеля - и в Киеве и в Москве я всегда отказывался от государственных должностей, вообще, от любых должностей. У меня всю жизнь даже не было трудовой книжки, что привело в ужас начальника ОВИРа, когда я уезжал в Израиль. -Как же вы жили?! - поражённо спросил он меня. - Очень хорошо жил, - искренне ответил я.

.- Чем публика в Израиле ( читающая и всякая другая) отличается?
-К сожалению, я плохо знаю израильскую публику, потому что пишу и выступаю на русском. Но когда я только прибыл в Израиль, Ярон Лондон взял у меня интервью для "Едиот Ахронот" и четыре коротких рассказа. Все они были переведены и опубликованы, и, потому что мой гонорар с каждой публикацией резко возрастал, я понял, что рассказы понравились. Кроме того, по заказу первой программы Израильского радио я написал для них пьесу, которую перевели и трижды транслировали в эфире. И на Телевидении перевели и прочитали мой рассказ, представив меня телезрителям, как автора. И наутро, когда я вышел на улицу, сидящие в кафе на тротуаре несколько мужчин, увидев меня, стали кричать: "Ата эсер!.. Ата Ээсер!..". Кричали так громко, что я решил, что ругают. Но позже мне объяснили, что это хвалят, и я успокоился. Но больше уже для ивритских изданий не писал - стал выпускать журналы "Балаган", "Балагаша" и газету "Неправда"; с помощью бывшего мэра Тель-Авива Рони Мило открыл Русский Культурный центр; организовал в Израиле Международный фестиваль юмора, в котором участвовало четыре страны: Израиль, Россия, Украина и Болгария... Потом открыл театр комедии "Какаду" , выпустил пять спектаклей и, наконец, завершив всё это, вернулся к письменному столу и написал пятнадцать книг, присоединив их к двенадцати, написанных ранее...

Спектакль «Теза с нашего двора» в Израиле!
14 апреля – Петах –Тиква, зал «Шарет»
15 апреля – Ашдод, зал «МонАрт»
16 апреля – Бат-Ям, «Аудиториум»
17 апреля - Ришон ле-Цион, зал «Яд ле-Баним»
Начало в 20-00


Инна Шейхатович

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.