Жизнь как битва офисного планктона

Жорди Гальсеран живет в Каталонии. Пишет пьесы. Переводит классику, - «Ревизор» Гоголя идет на сценах Испании в его версии. Пьеса «Метод» ( авторское название - «Метод Гронхольма») сделала его знаменитым в мире. Чаще всего журналисты и люди театра начинают любой разговор с Гальсераном с «Метода». Он даже огорчается: я ведь еще много всего другого написал...

Режиссер Амит Эпштейн поставил «Метод» в беэр-шевском театре. Я посмотрела этот спектакль дважды: в Беэр-Шеве, в зале-комнате, где зрители сидят близко, почти впритирку к актерам, где кажется, будто тайком наблюдаешь за офисными баталиями в соседнем кабинете. Без рампы, без границы, без всякого театра. В Тель-Авиве спектакль показали в «Бейт-Ционей- Америка», в довольно большом зале, где ситуация сразу стала крупнее, драматичнее, кромешнее. Ушла камерная игрушечность, герои стали не соседями-знакомцами, а чужими, пусть и в какой-то момент узнаваемыми людьми, которые бьются- сражаются за теплое и престижное место под солнцем. На большой сцене игра выглядит рельефнее, смертоноснее. Сценограф и художник по костюмам Алона Вайнштейн сделала свою работу лаконично и неакцентированно: пустой офис, блеск стекла, одежда четверых геров предельно функциональна. Ничего лишнего. Бордовый брючный костюм единственной женщины- вызов, манифест (вот, женщины неравноправны – но они не смирились с этим, они заметны, уверены в себе, они не хуже мужчин на работе!).

В очень крупной компании ищут чиновника высшего звена. Отбор серьезный. Фирма авторитетная, зарплата будет высокая. Четверо соискателей встречаются на финальном этапе. Эти четверо на многое готовы, чтобы выиграть. Они очень разные: женщина и трое мужчин. Обманывая, провоцируя, учитывая, что их беседы, драки и исповеди могут слышать те, кто принимает решение, выкручивая души, люди стремятся вперед. Детективный элемент, интрига в том, что один из претендентов –психолог, сотрудник кадрового отдела. Хотя на самом деле все еще запутаннее, еще сложнее. К финалу откроется еще одна тайная пружина – но рассказывать не буду, не стоит разрушать тонкий и точный посыл драматурга. Мир этой пьесы – несентиментальный, жесткий. Лирике и искренности нет места. Бьют больно, извращенно, пусть только морально, не физически. Это как бой без правил, единственная задача – победа. Вожделенное кресло в высоком кабинете. Право решать судьбы, руководить и людьми, и производственным процессом.

«Пришел в кабинет, сел за стол и будь добр, как цирковой клоун: нарисуй себе лицо, какое по штату положено - милашки там или сукиного сына, - и валяй, жми на все педали! А кто не умеет, тот профнепригоден». (Перевод на русский Натальи Ванханен, в этом переводе русскоговорящим зрителям и читателям доступен «Метод» Гальсерана).

Это сага о монстрах времен гатжетов. Теперь не письма - типовые SMS, не беседы с глазу на глаз - присутствие рядом друг с другом людей, уставившихся в мобильные телефоны. Рациональность, скепсис, отсутствие всякого душевного изящества, простого тепла в поступках и речах – вот лицо офисного монстра.

«Мы не нуждаемся в хорошем человеке, который выдает себя за сукиного сына; нам нужен сукин сын, похожий на хорошего человека». Женщина в азарте борьбы не едет домой даже услышав, что мать при смерти, предстоящая операция по перемене пола одного из соискателей вызывает град насмешек, издевок. Лицемерный или честный рассказ о неудачах воспринимается всеми равнодушно, масок сострадающих и милых людей нет, маски пригодятся и будут пущены в ход только тогда, когда будет получена должность. Драка за перо офисной Жар-Птицы, за желанный ключ к положению в обществе, за престижный статус – вот что в основе. Я недавно услышала такую фразу : «Эта конфеты не статусной фирмы»...

Никто никому не уступит, никто никого не понимает. Планктон живет и дышит по своим законам. Вернее – по законам течения, которому он безоговорочно подчинен.

Актеры играют очень слаженно и убедительно. Маайян Турджеман слепит броской авторитарностью, она – Брунхильда века планшетов и айфонов. Герой Рона Битермана – харизма, респектабельность, это человек со скрытым внутренним надломом. Уди Бен- Давид деловито-простоват, юмор и обаяние – защита от пуль этой войны. Омер Эфион темпераметный, резкий, злой, его герой крупный и жалкий в своем эгоизме...

В беэр-шевском спектакле (перевод Тома Авни) есть отступления от первоисточника. Вполне забавные: последний претендент заявляет, что он присланный из головного офиса проверяющий – и следует немая сцена в духе «Ревизора»...И еще деталь: женщина в бордовом, такая волевая и несгибаемая, которая кажется нам непроходимо – циничной, мы думаем, что она историю про смерть матери придумала, тихо и мягко говорит в трубку на пустой сцене: не плачь...мы никогда ее не забудем...И что-то вроде светлого аккорда –луча проникает к нам...

«Купцы» посмотрели спектакль, дай – то Бог они его в свои города купят. Это отличная театральная продукция- у нас такой немного.

Инна Шейхатович

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.