Солнечная сторона улицы

Она невысокая, серьезная, дисциплинированная. Собранная. Научный сотрудник, филолог, педагог. Коренная ленинградка Анна Фуксон. Ее книга, изданная на иврите и на русском, рассказывает о жизни одной семьи на протяжении века. «Артистическая фотография. Санкт-Петербург. 1912»- так называется книга. Автор создавала свою сагу на иврите десять лет. Она вышла в 2013 году. Толчком стала, как говорит сама автор, «абсолютная неосведомленность израильтян о нашей жизни в России и о нас. И их негативное восприятие нас». Вторая книга, на русском, существенно отличается от первой. Из нее убраны все исторические моменты, хорошо известные российской аудитории, и добавлены личные моменты, рассказы о друзьях, о личной жизни, меньше автобиографичности, больше воображаемых деталей. Она вышла в конце июня 2017. Писалась книга около двух лет.

Факты и эмоции, духовные связи, семейные мифы и шторм истории, боль потерь сформировали сюжет, окрасили повествование в необычные тона. Солнечная сторона улицы, осенняя мягкая смесь ветра и лучей, невероятно комфортная, метет по красивой улице. Мимо Штаба армии, мимо белого цветка здания оперы. Центр Тель-Авива. Писательница Анна ( красное пальто вспыхивает на фоне листвы, белая кепочка плывет среди потока людей, машин, солнечых бликов) приехала ко мне на встречу с книгой. Аккуратно, словно спящего ребенка, положила ее на стол. Мы нашли место за столиком при входе в библиотеку «Бейт-Ариэла», пили кофе из бумажных стаканчиков. Дети, взрослые шли мимо нас к книгам и от книг. Наверное, лучшего места для беседы с писательницей и не найти.

- Скажите, пожалуйста, откуда появился испульс, первая мысль о будущей книге?
-Это произошло летом. В Прибалтике. Мы отдыхали большим кланом – питерская часть семьи, рижская часть семьи. В тот памятный день была плохая погода. Мы не пошли гулять. Тот дождь смыл пустоты, открылись какие-то другие окна. Видимо, пришло время, настал час - и мне рассказали. О нас. О нашей жизни. О событиях, которые «лицом к лицу» не разглядеть, нужна дистанция времени. Я родилась в 1946 году. После войны. Об ужасах войны мне рассказали. О многом рассказали – и жизнь изменилась. Знание меняет человека. Я ведь в своем питерском детстве была укрыта от невзгод. Бликие пытались меня укрыть. Очень старались – но это было невозможно.

- Жизнь в вашем детстве была наполнена воздухом и духовным светом Саверной Пальмиры, белыми ночами, сиянием небес над Невой...
- ...мы жили в коммуналке. Наша семья, пять человек, размещались в одной комнате. Все соседи были русские, антисемитизм нашей семье был знаком не понаслышке.

- Вы сказали, что в той питерской комнате жили пять человек...
-Родители, старший брат, я и няня.

-Няня?
- Она была пратически членом семьи. Любила нас...Потом ушла работать на стройку.Получила общежитие. Но ее тепло, ее годы с нами принесли много радости.

- Картины детства вас сопровождают всегда? Всюду? И добрые, яркие- и горькие, злые? Они и сформировали, вызвали образы книги, из них вышла ваша «Сага» ?
-Образы, ситуации, описанные в книге, все же итог писатель ского воображения, реальные вещи стали плодом обобщения, творческого переосмысления. Я не хотела задеть ничьи чувства... мы все очень ранимы...

- Но соседей-антисемитов вы могли и не щадить...
-Я все помню, все обиды, побои. У нас был первый этаж – и самые враждебные писали на оконном стекле о том, что они о нас думают, куда нам следует ехать...

- ...и вы уехали. Все точно так и вышло. Анечка, вы живете в Петах- Тикве. Город вполне пригодный для жизни, но в плане красоты, музеев, исторических достопримечательностей он с Питером не может сравниться...
- Я люблю Израиль, люблю Петах-Тикву, меня никогда не мучила ностальгия. И вернуться я бы не хотела.

- Когда вы написали свои первые строки, которые были не школьное сочинение, не записка маме...
- Примерно лет в двенадцать. Пробовала сочинять стихи. Думаю, я осознавала свою тягу к литературе одноврменно с желанием понять, ощутить свои корни, идентифицировать себя... Как-то в школе я обратилась к пионервожатой, сказала, что хочу сделать сообщение о том, как убивали евреев, каким страшным эшафотом стала для моего народа была война. Пионервожатая рассердилась, не позволила. Сказала, что все страдали одинаково. Всех убивали. И что-то во мне тогда отозвалось на эти слова. Что-то воспряло.
Я задумалась. Потом я перешла в другую школу. И там была прекрасная учительница литературы, Лия Евсеевна, она создала кружок, удивительное братство, где царил дух свободы, честности, интеллекта. Вечерами мы надолго задерживались в школе. Лия Евсеевна никогда не считала часов,отданных нам, она играла на пианино, пела. Она затронула в моей душе самые лучшие струны. Всегда буду ее помнить, всегда буду ей благодарна. Моя любимая учительница умерла в Израиле в 1994 году...

- То, что вы стали филологом, ее влияние?
- В значительной мере да.

- Дома были опечалены? Ведь филолог – профессия не очень денежная...
- Знаете, деньги для нашей семьи никогда не были решающим фактором. И – родители уважали мой выбор. Я поступила в питерский университет на английскую филологию.

- Вы приезжаете в Питер, домой, в гости?
- Каждый год я бываю на берегах Невы. Стою перед нашим старым домо на Выборгской с тороне. Долго стою. Словно возращая себе себя прошлую, здешнюю.

- Питер, ваш город, люди города вашего детства изменились? Переродились? Чем они вас удивляют и радуют? Если радуют...
- Город изменился. Люди изменились. Они стали менее агрессивными. В них ярче, отчетливее проступила доброжелательность. Желание помочь, объяснить. Люди не винят никого в том, что им тяжело жить...

-Скажите, а почему великая страна, такой талантливый и великий народ снова и снова обращает свои взоры к диктатору, к палачу, к монстру Сталину? Откуда эта болезненная тяга к лидеру, истязавшему собственный народ?
- Почему люди снова вспоминают Сталина? Потому что души их покалечены. Они надеялись на перемены. Но перемены не произошли. Они живут в прежней, неизбывной нищете, пропасть между человеком и властью растет. Все попытки что-то изменить заканчиваются их подавлением. Они боятся худшего. Разгул террора поддерживает в них постоянный страх. Отсюда возникает надежда на то, что лишь сильная рука сможет справиться с еще большим распадом бывшей империи и всеобщим хаосом.

- Я знаю, что вы очень быстро влились в Израиле в трудовую жизнь. Преподавали в Открытом университете и в педагогическом колледже Левински. Без знания иврита это было бы невозможно. У всех свой путь изучения языка. Поделитесь, пожалуйста, вашей системой.
- Секретов нет. Особой системы тоже. Я просто очень хотела говорить и читать на иврите. И потому заключила для себя: необходимо выйти из гетто. Войти в культуру страны, в которой ты живешь. Научиться эту культуру уважать и постигать. Меня очень расстраивают разговоры о том, что здесь культуры нет. Она имеет другие формы, она иная, в ней не все сразу ясно и мило. Но она есть – и нам ее необходимо постигать. Моя книга – знак любви и уважения людям и стране, в которой я живу. Мне было важно, чтобы именно на иврите прочли мою сагу. Так возник первый вариант. Мне повезло с редактором, он просто влюбился в мою книгу, задавал море вопросов по тексту. Хотел, чтобы не осталось ничего неясного, туманного, чтобы и ему, и всем, кто берет книгу в руки, было все понятно. Чтобы читатель не пробирался узкими тропинками, а шел широкой дорогой.

- Что вас более всего волнует, вдохновляет в Израиле? Какой момент, день, какое событие на Святой земле вас более всего взволновало за эти годы?
Она задумывается ненадолго. Ночь тихо спускается на крыши, синяя шаль кутает очертания домов, веселенький скворечник башни генерального штаба ( это только у нас такой объект может сверкать детскими яркими цветами карамели и янтаря)... Дети играют, бегают по библиотечным коридорам, жуют ( наши дети жуют всегда, это стиль такой). Анна Фуксон продолжает:
- Более всего меня восхищает День Независимости. Это совершенно грандиозное , уникальное явление. Всего минута отделяет День памяти павших, день скорби от сияния огней, салютов, океана музыки. Траур сменяется огромной радостью. Вся страна радуется, вся страна празднует - и в этом нет ни фальши, ни официоза. И дети, наши чудесные, милые, свободные, красивые дети на улицах – вот истинное чудо!

- Я тоже от них, чудесных, умненьких, очень красивых, не могу оторвать взгляда. И все же – не много ли мы им позволяем? Никакой дисциплины...
- Дисциплина – это, конечно, важное дело. Но с другой стороны израильские взрослые так уважительно обращаются к детям! Так рано начинают видеть в них не кукол, а личноостей! С детьми здесь говорят без сюсюканья, без снисхождения. Все объясняют, советуются... Это, мне кажется, очень правильно.

- Какие встречи, поездки, впечатления оказали на вас сильное влияние, что-то осветили, сдвинули в сознании?
- Да много было всего. Жизнь очень интересная, динамичная, яркая.

- Один эпизод... воспоминание...
- Недавно я оказалась летом в Светлогорске, в димике писателя Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Я ощутила нечто очень серьезное, необычное, толчок, дуновение. И шаг истории, и ветер сосен, и вещие потоки вдохновения. Это было очень интересно!

- В вашей книге есть место, где, выражая соболезновение героине, одна дама гвоорит: есть люди, которые всегда имеют «сливки», а есть те, которфм никогда ничего не достается, даже «снятое молоко». Уровень нравственности этих людей так высок, «что они работают по-настоящему». И дальше: «Настоящая интеллигенция всегда принадлежит к этой категории». Вам достаются в жизни «сливки»?
Она смотрит в даль. На крыши домов. В густую синеву, за которой детство, Нева, родные и близкие люди, студенческие годы, отказ, рождение детей ( их у Ани двое - сын и дочь), отъезд, новая земля и новая, интересная и непростая, жизнь...

- Не знаю. «Сливки» у каждого свои. Важно знать, какие тебе, лично тебе, нужны...
Она прощается. Идет в синюю рамку парадного входа «Бейт-Ариэлы». Я тоже иду. Луна плывет над городом желтой уютной мисочкой. Слова складываются в строки, в рассказ. В книгу. Анна Фуксон, писательница, автор своей саги, филолог, идет к дому. К своему столу и окну.

«Артистическая фотография. Санкт-Петербург. 1912». Прочтите, эта книга и о вас тоже, я уверена...

Инна Шейхатович
Фото из семейного архива

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.