Мари и Босх: грани ужаса и восторга

Если бы канадка Мари Шуинар была наделена даром слова, она бы создавала концептуальные тексты. Если бы ощутила тягу к занятиям живописью - рисовала. Но ее душа и сердце организованы для того, чтобы сочинять танец. Танец для Мари Шуинар стал и словом, и способом рисовать. Концепции этой революционерки, Пины Бауш ХХI века , даже не совсем логично называть танцем. Все, что она выносит на сцену, все, что извивают телами, формулируют лицами, кричат и стонут ее артисты, есть собственное ее, Мари Шуинар, пластическое изобретение. И в плане идей, и в смысле формы. Театр многообразного, неподвластного традициям, логике, канонам эстетики тела. Так можно, весьма условно, впрочем, назвать творческую мастерскую этого канадского Саваофа. Этой мастерицы взрывать и шокировать. Показав миру своего медитативного Фавна, сплясав фрейдистскую и феминистскую «Весну Священную», и воплотив на балетном помосте черно-белый роман графики, черных лаконичных линий -и движущегося тела, она взялась за хореографию по мотивам и символам Иеронима Босха. «Сад земных наслаждений» -уникальный триптих художника, который был предтечей И Франкенштейна, и Кинга, и хорроров самого мрачного кино. И вот мы на спектакле. Ночь спустилась на белое здание тель-авивской оперы. И Мари Шуинар вступила на трон...

Мы почти ничего не знаем о загадочном человеке из голландского города Герцогенбоша, о том, откуда пришли его образы, как их читать, что он на самом деле спрятал в своих смутных картинах. На заднике сцены - Босх. Его восторг и ужас. На авансцене – танец. Точнее – пластика, гимнастика, аэробика про Босха. Свиньи в монашеской рясе, саранча и совы, удоды и лебеди, рыбы и ужасные монстры всех мастей в танце-саду, посаженном Мари Шуинар, не появляются. Ее почти голые танцовщики бьются в агонии, орут, переживают приступы эпилепсии. Их не едят и не калечат. И они карабкаются по лестницам ( специалисты по Босху считают что у него лестница – символ порока...). Свиваются в венки и гирлянды. Нагота в спектакле - не ренессансная, не роскощная, не гордая – она жалкая и грустная. Люди слабы и некрасивы. И даже в сцене сотворения мира, где у Босха носатенький, наивный Адам покорно смотрит на девочку- Еву, в нашем спектакле нет благодати. Бог Босха спокоен и безличен. Светло-красное рядно плаща стекает с плеч. Рука мирно парит над головами созданных им детей. А Мари взрывает и плюется, и мастерит своих вполне земных и обычных чудовищ, будто напоминает: с благословением или без, в райском саду или вне его толь ко вы, люди, за все отвечаете. Только на вас слава и проклятие. И каждый из вас – Бог. Потому так и передается в этой сцене роль Творца от одного к другому, от одной к другой...И поднятая рука – как символ, как знак, как напоминание. Сад под ветром. Танец на пороге полного безумия. Нагота в грозу. Боль и крик непонимания. Неуверенности. Судороги перед микрофоном, множащим голос и вопросы на весь мир. Вопли, звуки – это важный момент для Мари Шуинар. Ее актеры кричат, словно высвобождая некие внутренние силы.

Стаи саранчи Босха, монстры, каракатицы с мордами иезуитов, задницы, украшенные цветами, коньки, ножи, нотки на теле, на ягодицах. Мы смотрим на светящиеся медальоны по бокам сцены – а там фрагменты триптиха, там Босх. Босх гениален, и нет ему конца. А Мари Шуинар вполне любопытна. Хотя в ее фантазиях нет чуда, загадки, виртуозной насыщенности, ее язык – мощный, самостоятельный, немного однообразный. Она оказалась под впечатлением от живописи, дала нам свой вариант трактовки – и хорошо. И спасибо. И – прекрасно, ч то мы можем видеть такие магистральные, спорные, важные работы у себя в Центре сценических искусств. Это – грандиозно! Сезон «Танец в Центре сценических искусств» начался поистине с высокой ноты.

Инна Шейхатович

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.