Лейла Бегим, Ефим Абрамов "IMMOLATIO" (Жертвоприношение)

Лейла Бегим, Ефим Абрамов "I M M O L A T I O"

(Жертвоприношение)
Пьеса-размышление в 2-х действиях



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


XXI век:

Студенты:
ЮСИФ – студент последнего курса факультета философии Карлов университета в Праге. Родом из Баку. Он же ученик Насими.
Студенты последнего курса факультета филологии Карлов университета в Праге:
АДЕЛЬ – Она же и ученица Яна Гуса, дочь западного купца.
ЯНУС – помощник западного купца, он же шут и писарь во дворце Архиепископа Пражского.
ЯКУБ – друг Юсифа, страдает аутизмом, заикается.
АЯ – мусульманка, родом из восточной страны.
ОТЕЦ АДЕЛЬ.
СЛЕПОЙ АНГЕЛ.
ХРОМОЙ АНГЕЛ.
Группа кришнаитов.

XV век:

НАСИМИ Имадеддин.
ГУС ЯН.
ЛЕЙЛИ – возлюбленная Насими.
ЛАУРА – возлюбленная Гуса.
ПРАВИТЕЛЬ – Шах.
АРХИЕПИСКОП ПРАЖСКИЙ.
ДЕРВИШ – он же Слепой Ангел.
Стражники.


ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ.



СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Медленно высвечивается глубина сцены, где пасмурное небо моросит мелким, осенним дождем. Порывы ветра гонят, катают по полю кусты перекати-поле.
В глубине сцены, едва различимые за пеленой дождя, несколько человек возводят деревянное строение. Они несут доски и брёвна, складывают их, медленно бредут обратно и также медленно возвращаются. Строительство будет идти все время, до последней сцены.
Свет прожекторов высвечивает переднюю часть сцены, где видна Хижина Ангелов. Задняя часть, где идет строительство, погружается в полутьму, но силуэты людей видны.
Своим внутренним строением Хижина Ангелов напоминает лабиринт. Хромой Ангел, то появляется, то исчезает и нельзя понять, откуда он появился и куда исчез. Одним он может показаться горбатым и убогим, другим – кривым и хромым. Да и внешность у него необычная – повернулся одной стороной – ему лет 30, другой, кажется, что все 60. В руках у него четки с большим количеством камней – они светятся в полутьме хижины. Из стоящего на огне глубокого чана поднимается к потолку дым и стелется по всей хижине. На покосившемся столе всевозможные травы, кости для гадания, какие-то предметы. У стола Слепой Ангел. Он осторожно прикасается к ним руками – травы нюхает, кости и разные камни ощупывает.
Откуда-то издалека едва слышна музыка и голоса людей


ХРОМОЙ АНГЕЛ: (его голос звучит тихо и зловеще)
Дни мельтешат, шуршат, хрустят и рвутся,
крошась, ссыпая наземь снег и дождь,
стихают, скрыв за горизонтом блюдце,
по небу расплескав палящий морс.

Года летят, трепещут, гнутся, стонут,
роняя то улыбку, то слезу,
меняя всё, лишь многоликий боров
незыблем, и века его несут...


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (медленно повторяет)
Года летят, трепещут, гнутся, стонут,
роняя то улыбку, то слезу…


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Слепой порой увидит то, чего не видит зрячий…

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Хромой и горы перейдёт,
весь путь переиначив...
Там строят, здесь танцуют и поют…


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Там, где толпа, там наготове кнут...
Чтоб боль унять - поют, танцуют,
и поминают Бога всуе...


СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
И в этой вечной схватке тьмы и света,
когда и время - пленник и судья,
рождается, что в корне сокровенно,
созревшее во чреве бытия...


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Поэтому лик истины в крови…


СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
И это данность?


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Да. Увы.


СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Но есть ли выбор?


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Есть. Всегда.


СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Тогда пора мне.


ХРОМОЙ АНГЕЛ: (поворачивает песочные часы)
Время. Да.


Слепой Ангел собирается уходить.

ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Постой!


Хромой Ангел бросает в чан несколько костей, несколько веточек травы и из пиалы наливает какую-то жидкость. С громким хлопком из чана вырывается высокое пламя, и густой пар заполняет хижину.
Слепой Ангел уходит.


СЦЕНА ВТОРАЯ.

21 век.
Небо по-прежнему пасмурное, осеннее, тяжелое…
В глубине сцены строительство продолжается.
На переднем плане возникает скверик перед Пражским университетом. На скамейке сидят Юсиф, Ая, Янус, Якуб. Юсиф читает книгу. Ая что-то пишет в телефоне. Янус сидит с закрытыми глазами - дремлет. Якуб сидит рядом с Аей, читает.
Звонит мобильный телефон.


АЯ: (по телефону)
Да, здравствуй папа.
Все окей. (Смеется)
Терпи! Осталось пару дней.
На выходные я приеду.
А через месяц уже лето!
Пока. Держитесь. Ин Ша Аллах!


ЯНУС: (открыв глаза)
О, пане Боже! Вновь Аллах!


АЯ:
Что ты сказал мне?


ЯНУС:
То, что вы
заполонили всё здесь!


АЯ:
Мы?!


ЯНУС:
Да, вы!


АЯ:
Кто?


ЯНУС:
Кто же?! Мусульмане!
Каждый четвертый здесь - в тюрбане.


ЯКУБ:
Умолкни! Как не стыдно!


ЯНУС:
Мне?!


Юсиф перестает читать. Прислушивается к их разговору.

АЯ:
Да у него стыда ведь нет!
Он нам завидует!


ЯНУС:
Я?! Вам?!
Ты отдаешь отчет словам?
Да тошно мне смотреть на вас!
В жару покрытые до пят!


ЮСИФ:
Да что с тобой сегодня, брат?


ЯНУС:
Достали!


АЯ:
Чем?!


ЯНУС:
Да всем! Одеждой,
едой, законами...


ЮСИФ:
Да где же
законы их читаешь ты?


ЯНУС:
В ее глазах! В надменном взгляде,
в походке даже!


АЯ:
Знаешь, хватит!


Ая резко поднимается и уходит.

ЯКУБ:
Мерзавец ты!


Уходит за Аей.

ЯНУС: (сквозь зубы)
Иди ты! …


ЮСИФ:
Янус! Мы все здесь гости...


ЯНУС:
Но не я!


ЮСИФ:
И ты. Нас кормит временно Земля...


ЯНУС:
Не философствуй! Люди в страхе
живут в Европе. Все теракты
устраивают кто?! Они!.. (указывая вслед Ае)


ЮСИФ:
Неправда. Всех ты не вини.
Да и вообще. Ты знаешь, сколько
погибло от терактов?


ЯНУС:
Много! Не важно, сколько, хоть один!


ЮСИФ:
Согласен, да! Но посуди,
Причем тут вера? Раса? Те же
повсюду нравы!


ЯНУС:
Всюду? Брешешь!
Они рабы своих запретов!


ЮСИФ:
А мы желаний своих!


Появляется Адель.

АДЕЛЬ:
Привет!


Янус и Юсиф молчат.

АДЕЛЬ: (повторяет)
Привет!
О чем так спорите вы горячо?


ЮСИФ: (задумчиво)
Да так...


АДЕЛЬ:
Что так?


Янус молчит. Юсиф закуривает.

АДЕЛЬ: (задумчиво декламирует стихи):
Что-то в мире совсем не так.
То ли ось смещена, то ль небо
перевернуто.

ЮСИФ: (потушив сигарету)
И не страх,
а отчаянье - в горстке пепла…


ЯНУС:
Страх и отчаянье!
Весь Запад от беженцев в чалме страдает!


АДЕЛЬ:
Мой Запад сострадает им!
О чем мы с вами говорим? …


Янус и Юсиф не отвечают.

АДЕЛЬ: (Юсифу)
Что ты читаешь? Что за книга?


(Юсиф показывает ей обложку книги.)

«В меня вместятся оба мира».
Так это же Востока лира!


ЯНУС: (недовольно бормочет)
Опять Восток! Теперь и с лирой...


ЮСИФ:
Да, Насими. И здесь же автор о Гусе повествует.


АДЕЛЬ:
Правда? А Гус причем?..


ЮСИФ:
Они ровесники!


ЯНУС: (иронично)
Вот черт!


ЮСИФ:
И оба были протестанты!
И совпадают взгляды, даты!
Родились в один год! И казнь похожа...


ЯНУС:
Энергию свою не трать...
Не разгоняйся. Чушь все это.
Идем, Адель?


АДЕЛЬ:
Нет, ты иди.
Я почитаю здесь…


ЯНУС:
Хмм,.. Лады!..
Уходит.


ЮСИФ:
Тебе он нравится?


АДЕЛЬ:
Ну что ты! Нас связывают юность, годы…
Он очень сложный. Но талантлив.


ЮСИФ:
И Муза его ты...


АДЕЛЬ:
Да ладно!
Мне как-то это все равно...


ЮСИФ:
Адель! Хочу сказать давно…


АДЕЛЬ:
Скажи…


ЮСИФ:
Ты бы в Баку жила?


АДЕЛЬ: (смеясь)
Я там ни разу не была!


ЮСИФ:
Так все случается впервые.
Как ты случилась в моей жизни…


АДЕЛЬ:
Какой шутник!


ЮСИФ:
Мне не до шуток.
Я ведь уехать должен буду…
Боюсь я потерять тебя...


АДЕЛЬ: (с грустью)
Молчи, Юсиф… Боюсь и я... (пауза)
Дай книгу твою…Можно?


ЮСИФ: (протягивает ей книгу)
На! О, Боже! Как ты красива сейчас!


АДЕЛЬ: (смущенно улыбаясь)
Посмотрим, что нам напророчит… (читает)
Ночного неба балдахины
Вздымает влажный ветерок,
Колдуя, как седой алхимик.
Под мантией его Восток
Вдруг ожил: месяц цвета бронзы


ЮСИФ: (любуясь Адель, подхватывет)
Пустыни женские черты,
Над ними родинками - звезды
И страсть, разбившая шатры...
Нередкой гостьей, но незваной
Тоска вновь селится в меня,


ЮСИФ и АДЕЛЬ в один голос:
И взгляд – уставшим караваном
Блуждает в поисках огня…


На сцену неожиданно врывается ветер. Адель с трудом удерживает в руках книгу. Юсиф обнимает её, закрывая своим телом. Гаснет и вспыхивает свет, и сквер сменяется видом на караван-сарай поздним вечером далекого средневековья.

СЦЕНЫ ТРЕТЬЯ.

На экране несколько человек по-прежнему возводят деревянное строение.
В передней части сцены Караван-сарай освещенный светом небольших костров, разведенных в чугунных котлах. Порывы ветра играют языками пламени в котлах.
Юсиф сидит у костра и подбрасывает в чан хвороста. Появляется Якуб, садится рядом, греет руки. Из комнаты выходит помощник отца Адель – это Янус. Он проходит мимо Юсифа и Якуба, смотрит вдаль, пытается разглядеть строительство.


ЮСИФ:
Блуждает в поисках огня
колючий одинокий ветер,
несправедливый мир браня...


ЯКУБ: (задумчиво)
Мир, за который мы в ответе…


Якуб начинает тянуть мугам.
Из шатра появляется мужчина лет сорока – это Отец Адель.


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Салам алейкум!


Юсиф и Якуб не слышат.

ОТЕЦ АДЕЛЬ: (повторяет)
Салам алейкум!


Якуб умолкает. Юсиф и он с почтением поднимаются.

ЮСИФ:
Алейкума салам!


ЯКУБ:
Алейкума салам!


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Да не вставайте вы, сидите.
Куда путь держите?


ЮСИФ:
В Тель ас-Сетт.
А вы здесь в качестве гостей?


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Торгую тканями я в Праге, Констанце, Риме.
Здесь скупаю шелка.


ЮСИФ:
Вы ездите один?


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
С дочкой и помощником моим. (Обернувшись)
Доченька! Где ты?


ЯНУС:
Бездельничает! (указывая в сторону комнаты)
Там сидит!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: (продолжает)
Во вторник здесь был ад.
С поэта сдирали кожу.
Дочка это случайно увидала и
с тех пор ни ест, ни пьет...


ЯНУС:
Молчит... (отцу Адель с наигранным беспокойством)
Она же исхудает так!


ЯКУБ:
Храни дитя от бед, Аллах!


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
В слезах вся. Мается два дня...


ЮСИФ: (печально)
С горем смириться сложно...


ЯНУС: (тихо, отцу Адель)
Ты прибавляешь ей страданий,
с ней путешествуя по странам!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: (задумчиво)
А может, стоит мне ее
оставить со старшею сестрой?.. (Янусу)
Заглянешь в комнату, мой друг?
Забеспокоился я вдруг...


Янус уходит в одну из комнат караван-сарая.

ОТЕЦ АДЕЛЬ: (продолжает)
Позапрошлым летом и у нас
Еретика казнили. Казнь
Ее так потрясла, что месяц
Писала в дневнике о смерти…


ГОЛОС АДЕЛЬ: (из комнаты)
Я обо всем скажу отцу!
Он доверяет подлецу!


Адель выбегает из комнаты в смятении. Вслед за ней незаметно выходит Янус.

ОТЕЦ АДЕЛЬ: (смотрит на Адель, потом на Януса)
Что стряслось?


ЯНУС:
Да ничего. Девичья злость...


Адель вдруг замечает Юсифа.

АДЕЛЬ: (с удивлением и радостью)
Вы?..


ЮСИФ: (улыбается)
Я... Юсиф.


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Так вы знакомы? Вы – Юсиф?


ЮСИФ:
Да, я Юсиф. Знакомы, да.


ЯНУС: (шепчет отцу Адель)
Девчонка выросла и вам
Ее оставить бы в Констанце
Подальше от восточной страсти...


АДЕЛЬ: (не слыша Януса)
Вчера столкнулись мы случайно.
На рынке пел он так печально. (Юсифу)
Сыграть нам на свирели сможешь?


Юсиф достает свирель и начинает играть. По мере того, как звучит музыка, ветер стихает, и мелодия заполняет все пространство.
На сцене неожиданно появляется Слепой Ангел. Он странно одет, да и внешне как будто изменился – стал и стройнее, и выше.


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (читает стихи)
«Всю суть благого тайника от волоска до волоска
По знакам мушек и пушка я на челе твоем постиг.
Ее рубинов-уст вино, что от всех утаено,
Мне было господом дано
как животворнейший родник!
Из ликов, созданных судьбой,
тобою посрамлен любой:
Лишь тот, что воплощен тобой,
красой невиданной велик.
С тех пор, как вечны времена,
и высям неба жизнь дана,
Тебе подобная луна не восходила ни на миг!
Твой лик невежда-зубоскал
с людским обличием равнял,
Но где единый бог бывал, подобно людям, многолик?
«Пей, – очи кравчего велят,
– налитый в кубок хмель услад:
В чертоге единенья взят сей кубок – чаша горемык!»
От века та краса была для нас величием светла,
И вечный свет ее чела навеки в нашу суть проник».


Слепой Ангел также неожиданно уходит.
С новой силой поднимается ветер, играя языками пламени в чанах.


АДЕЛЬ: (изумленно)
О, Господи!.. Где он?!...


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Дервиш!..


ЮСИФ: (потрясённый, шепчет)
Учитель мой!..


Юсиф бросается вслед, никого не обнаружив, возвращается к костру. Адель садится рядом и вдруг замечает листок бумаги.

АДЕЛЬ:
Смотри! Что это?



ЮСИФ:
Где? (берет записку, читает) Газель...


АДЕЛЬ: (читая)
Та, что он нам сейчас…


ЮСИФ:
Да…


ЯНУС:
Покажи мне, что там?


Берет записку и неожиданно бросает в костер.

ЮСИФ:
Что ты наделал??


АДЕЛЬ:
Янус! Как ты...


ЯНУС:
Ересь сжег!


АДЕЛЬ:
Как ты посмел?


ЯНУС:
Я этим спас
от наказания всех вас!


АДЕЛЬ:
Юсиф, бежим! Найдем его.
Он далеко уйти не мог!


ЮСИФ:
Бежим!


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Куда? Адель! Какая к дьяволу газель?!


ЯНУС:
Не отпускай ее с мальчишкой!..


ЯКУБ:
Вот негодяй!


ЯНУС:
Эй, ты! Потише!..


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Адель! Вернись!

Янус незаметно уходит.

АДЕЛЬ: (убегая)
Отец, я скоро!..


Через некоторое время Адель и Юсиф возвращаются. Присев у костра, они вновь слышат звуки свирели.

ЮСИФ: (читает стихи Насими)
Ни на земле, ни в райской вышине
Тебе подобных нет на горе мне.
Своей красой ты мертвых воскрешаешь,
Твоя краса – как весть о Судном дне.


АДЕЛЬ:
Здесь на земле, как в райской вышине
ласкают слух восточные газели,
и льется эхом песня менестреля,
Господним гласом в хрупкой тишине…


Внезапные и сильные порывы ветра врываются на сцену. Юсиф и Адель кружатся в танце. Ветер гасит огонь в чанах...


СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ.

Скверик перед Пражским университетом. На скамейке Адель и Юсиф. Адель держит в руках книгу.

АДЕЛЬ: (читает)
Здесь на земле, как в райской вышине
ласкают слух восточные газели,
и льется эхом песня менестреля,
Господним гласом в хрупкой тишине…
Как красиво!..


ЮСИФ:
Да...


АДЕЛЬ:
Юсиф! Пойдем сегодня на " Юдифь"?


ЮСИФ:
Посмотрим, радость. Мне нужно дописать работу...


АДЕЛЬ:
Как продвигается?


ЮСИФ:
Да так. Я в поиске пока.


АДЕЛЬ:
В стихах?


ЮСИФ:
В стихах! Уверен, что поэт
оставил в них такой же след,
что и Ян Гус в своих трактатах.


АДЕЛЬ:
Уничижая мир богатых?


ЮСИФ:
Не знаю. Я ищу. Быть может.
И в этой книге автор тоже
предполагает это.


АДЕЛЬ:
Да. Я пролистала книгу. Там
сжигает кто-то все и знаешь,
мне кажется, что автор прав.
Послание во всех стихах,
во всех речах, поступках жизни,
что на алтарь Любви сложили они...


ЮСИФ:
Адель! Я верю в то, что есть
и нечто большее. Поверь...


АДЕЛЬ:
Хочу помочь тебе я… Можно?


ЮСИФ:
Как ты красива сейчас!..


АДЕЛЬ: (обратив внимание на раскрывшуюся в скверике розу)
Боже! Посмотри! Взгляни на розу!
Лепестки раскрыты, как душа поэта,
что дарит миру не стихи,
а аромат и вкус. За это
ее лелеют только те,
кто создал сад и любит землю…


ЮСИФ:
Я так признателен судьбе.
За лучшее стихотворенье!
И розу, что как жизнь лелею…


АДЕЛЬ:
Юсиф!


ЮСИФ:
Адель! Ты мой цветок!


АДЕЛЬ:
А ты мой вдохновитель строк!
Люблю тебя!


ЮСИФ:
И я!


Появляется Янус.

ЯНУС:
Ах, вот ты где! И с кем! Опять…


АДЕЛЬ:
Да, с ним.
Начинает читать книгу.


ЮСИФ:
А что не так?


ЯНУС:
Все так, Юсиф.
Мы собирались на “ Юдифь”,
а театр – здесь! Адель, не так ли?!


Подходят и Ая с Якубом.

АЯ:
Привет! Во сколько наш спектакль?


АДЕЛЬ: (оторвавшись от чтения)
Привет. Пока есть время. В семь.


ЯНУС: (язвительно)
Хотя бы в театр сняла свой шлем…


ЯКУБ:
Опять хамишь?


АЯ:
Якуб, не слушай!
Да ну его! Он хамству служит.


ЯНУС:
Служить - твоя прерогатива.


ЮСИФ: (с угрожающим видом идет к Янусу)
Послушай, ты!..


АДЕЛЬ: (встаёт между ними)
Ну, все, ребята! Хватит, тихо!
Нас остальные ждут у входа.


АЯ:
Ну так идемте! Мы готовы!


АДЕЛЬ: (Янусу тихо)
Ты знал, что вместе мы идём! Не приходил бы!


ЮСИФ: (с улыбкой произносит пословицу на азербайджанском языке)

ЯНУС: (наигранно смеясь)
Он, о чем?!.


ЮСИФ:
Сейчас узнаешь я о чем!..


Адель опять встает между ними.

ЯНУС: (с усмешкой)
Артист!..


АДЕЛЬ: (твердо)
Все! Мы спешим уже! Идем!..
Все мы артисты! Хоть немного…

Все вместе уходят.

СЦЕНА ПЯТАЯ.

Пятнадцатый век.
Сцена разделена на две части.
Одна ее часть отдана под уголок в стенах Пражского Университета. Здесь, при слабом дневном свете, падающем из высокого окна, Ян Гус беседует с Адель. Янус слушает, периодически что-то записывая.
Противоположная часть сцены – Восток. Шатёр Правителя.
Пока действие будет происходить на западной части сцены, восточная не будет освещена. Как только закончится действие на Западе, в той части сцены свет погаснет и будет освещена восточная часть.


ГУС:
Все мы артисты! Хоть немного...
А сцена – на ладони Бога.


АДЕЛЬ:
А если Он зажмет кулак?


ГУС:
Он милосерден. Сколько благ
Он посылает человеку,
живущему не по завету…


АДЕЛЬ:
Повсюду нынче беспредел!


ГУС:
Да, Адель, все продается!
Власть имущих народ мой мучает!


АДЕЛЬ:
Все пуще… Уже и проповеди платны.
За исповедь мы вносим плату.


ГУС:
Неграмотность всему виной!
Отступники в священной рясе
перевирают суть Писанья!


В комнате появляется Пражский Архиепископ. Не спеша он подходит к креслу и садится. Адель, откланявшись, покидает комнату.

АРХИЕПИСКОП:
Ваши слова пусты, пан Гус!


ГУС:
В пустом кармане ценный груз – кулак!
Мои слова сильны и вы страшитесь их!


АРХИЕПИСКОП:
Смешны
и Вы, и Ваша речь, поверьте!
Вы против церкви! И в ответе
не предо мной, а перед Богом!


ГУС:
Его Священной Книге только
и предан я!.. По ней живу!
Ее народу своему,
На языке родном, доступном
Читаю я. Чем я преступен?!


АРХИЕПИСКОП:
Да полно Вам!
Идет о Вас уже молва как об отступнике!..


ГУС:
В чем ересь? Мне самому себе не верить?!
За таинства взимают плату
у МОЕГО народа!..


АРХИЕПИСКОП:
Папу
Вы не ввергайте в гнев!


ГУС:
Я гнева
боюсь лишь Божьего!
Я вместе со своим народом
и голодал, и хлеб делил
с голодными! И год за годом
в лишеньях познавал я мир!
Несправедливый не по сути!
По форме! Власть продажна! Власть!
И хлеб в Писании насущный
Не мой, не Ваш, а Наш Он - Наш!

Раздается звон колоколов.

АРХИЕПИСКОП:
Призыв к молитве льётся Свыше!..


ГУС:
Колокола всегда я слышу.
Так зов народа моего
в моей душе звучит давно!..
Ну, а сейчас спешу, простите.


АРХИЕПИСКОП: (усмехается)
На проповедь?
Ну что ж. Идите.
Но прежде дам совет. В Констанце
вам следовало бы отказаться
от ереси своей, пан Гус.
Собор Вселенский созовут,
чтобы спасти Вас.


ГУС:
Мне отречься?
О том не может быть и речи!
Как в небо я тогда воззрю?!
Сам Император Сигизмунд
мне покровительствует! (показывает охранную грамоту)


АРХИЕПИСКОП:
Ладно.
Ступайте!


Гус уходит.
Янус подходит к Архиепископу.


ЯНУС: (вкрадчивым голосом)
Предупредить нам надо Папу!


АРХИЕПИСКОП:
Ступай!


Янус, поклонившись, собирается уходить.

АРХИЕПИСКОП:
Постой! (Указывая вслед ушедшему Гусу):
Такие люди
Историю порой и пишут!


ЯНУС:
О нет, Ваше Преосвященство! Нет!
Таких людей ждет только плаха!
Их имена исчезнут - прахом!
Весь путь их, как и мир подлунный, тлен!


Рвёт на клочки бумагу, на которой писал.
В этой части сцены свет гаснет и освещается противоположная сторона.
Восток.
Шатёр Правителя.
К шатру подходит человек в одеянии Дервиша – это Насими.
Янус, он же Шут, стоит перед куклой в наряде Правителя, что-то бормочет, пританцовывает и, поглядывая на Насими, напевает:


ЯНУС:
Весь путь его, как мир подлунный, тлен!


ПРАВИТЕЛЬ:
О ком ты это?


ЯНУС: (кукле, усмехаясь)
Все о нём.
Явился гордый на поклон… (пальцем указывая в сторону Насими).


ПРАВИТЕЛЬ:
Такие люди
Историю порой и пишут…



ЯНУС: (кукле)
О нет, Правитель!
Вели казнить его, иначе
он смуту будет сеять...


ПРАВИТЕЛЬ:
Мальчик!
Не смей указывать мне! Шут!
Я головы тебя лишу!
Зови его, скорей!


Янус на мгновение застывает в поклоне перед куклой, затем уходит и возвращается, пропустив вперед Насими. Поэт останавливается в нескольких шагах от Правителя, чуть наклоняет голову и с почтением смотрит на него.

ПРАВИТЕЛЬ:
Как называть тебя?


НАСИМИ:
Имадеддин.


ПРАВИТЕЛЬ:
Сейид Али?


НАСИМИ:
Пожалуй, да.


ЯНУС: (иронично, кукле)
Он жив еще?.
.

НАСИМИ: (с усмешкой шуту)
Весь пред тобою во плоти.


ПРАВИТЕЛЬ:
Ты смел! Я храбрецов ценю, поэт.


НАСИМИ:
В конечном счете страх дороже.


ПОВЕЛИТЕЛЬ:
Сложи пока язык свой в ножны.
И верно говорят – ты дерзкий!


НАСИМИ:
Ведь ты не звал меня за лестью.


ПРАВИТЕЛЬ:
А ты догадливый, поэт!
Надеюсь, ум спасет от бед.
И ты ответишь также мудро.
К чему в стихах ты сеешь смуту?
К свободе призываешь всех,
беря на душу смертный грех!


ЯНУС: (кукле)
Да он ведь дружен с Сатаной!


ПРАВИТЕЛЬ: (Янусу)
Уйди ты с глаз моих долой!


ЯНУС: (кукле)
Язык ему отрезать надо!
Чтоб не было другим повадно!


ПРАВИТЕЛЬ:
Замолкни, шут! (Обращается к Насими)
Ответь, прошу!


НАСИМИ:
Я попытаюсь объяснить.
Свобода - это Божья нить.
Коль потеряем мы ее,
то перестанем быть собой!


ПРАВИТЕЛЬ:
Так важно быть собой толпе?!


НАСИМИ:
Она ведь предана тебе!
А потеряв себя, однажды
предаст все то, что слыло важным...


ПРАВИТЕЛЬ:
Свобода - домысел и прах.
Народ её боится!..


НАСИМИ:
Страх
рождает только лишь незнание.
Он будет изгнан пониманием,
что человек хозяин сам
души свободной!


ПРАВИТЕЛЬ:
Он - вассал!
Он - раб и мыслей, и желаний.
Он слеп…


НАСИМИ:
Прозреет! Знаний пламя
излечит, проливая свет…
И возродится человек!
Он сам себе и Бог, и раб!


ЯНУС: (кукле)
Слыхал?! Казнить его! Карать!
Он и в женском лике видит Бога!
Он возомнил себя пророком!


НАСИМИ: (улыбаясь)
Сравню с луною ее лик - и тут же гибну от стыда,
Сравню ее с людьми - и вмиг пред Богом стыдно мне тогда.


ПРАВИТЕЛЬ:
В глазах ее бушуют волны
В них тонут мира корабли,
В каменьях золотой короны
Не диаманты, а угли,
В словах скрывается притворство,
Коварством полнится сума,
Пересчитать сумеет звезды
В ночи темнее, чем сурьма.
Шипам не удивляйся розы,
Обвившей стан ее, и знай:
Она приносит миру слезы!
В обличье женском - Сатана!


НАСИМИ:
"В предвечном мире бытия провидел я любимой лик,
И знаменьем краса ее открылась мне на свитках книг"...


ПРАВИТЕЛЬ: (прерывает Насими)
Ты мне, поэт, не друг, не враг.
За честность дам тебе совет.
Ты в Халеб не ходи. От бед
держись подальше, человек!


НАСИМИ:
Спасибо за совет. Но строки
ведут меня, как пеших ноги…
Я доверяю им, как сердцу...


ПРАВИТЕЛЬ:
А если ложен путь? И к смерти
они тебя ведут, поэт?


НАСИМИ:
Смерть - не страшнейшая из бед.
Есть вещи пострашнее смерти!
Боюсь измены хищной плети!
Предать себя - вот это казнь!


ПРАВИТЕЛЬ:
Не стану больше понукать.
Ступай, но помни мой совет…



ЯНУС: (кукле)
Ты отпускаешь его?! Нет!..


ПРАВИТЕЛЬ:
Ты возразить решил мне, шут?!
Я головы тебя лишу!

НАСИМИ:
Да на шута ты не сердись!..
Позволь и мне совет свой дать.
«Чтоб этот мир понять, им восхититься надо,
Чтоб свет любви познать, страдать в темнице надо,
И, если ты султан, а хочешь видеть Бога,
С престолом и венцом тебе проститься надо».


Насими уходит.
Янус начинает срывать с куклы одеяние правителя. В это время сильный порыв ветра врывается в шатёр и свет гаснет…



СЦЕНА ШЕСТАЯ.

Двадцать первый век.
Квартира Адель. За столом Адель и Юсиф что-то печатают на компьютере. Янус сидит в другом конце стола и, в такт льющему за окном дождю, постукивает каким-то предметом по столу.
Адель вздыхает и с недовольным видом смотрит на Януса. Янус прекращает стучать и жестом показывает, что он больше стучать не будет.
Через пару секунд, Янус начинает громко смеяться.
Юсиф и Адель удивленно переглядываются.


АДЕЛЬ: (на чешском)
Цо? (что?)


ЯНУС:
Хахаха... Ниц... (ничего)

Юсиф и Адель продолжают работать. Через пару секунд Янус опять начинает монотонно стучать по столу.
Юсиф резко встаёт и стремительно направляется к Янусу. Юсиф садится рядом, хватает Януса за руку, пытаясь отнять предмет, которым тот стучит. Между ними завязывается борьба. Крепко держась за ладони, каждый пытается повалить руку другого.


ЯНУС: (в борьбе, сквозь зубы)
Тебе проститься надо
С идеей о посланье.


ЮСИФ:
А может, ты советы оставишь при себе?


Юсиф побеждает и отнимает предмет, которым Янус стучал.

ЯНУС: (с иронией)
Мне за тебя досадно. За время твоё...


ЮСИФ: (возвращается к Адель)
Знаешь. Ты о своем подумай – бесценном бытие!


АДЕЛЬ:
Не спорьте!

В комнату входит отец Адель

ОТЕЦ АДЕЛЬ:
О чем спор ваш?


ЮСИФ:
Извините...


АДЕЛЬ:
Да о Юсифа теме дипломной...


ЯНУС: (усмехается)
Об идее объединить Яна Гуса с поэтом Насими.


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Отсюда поподробней…


АДЕЛЬ:
Пока в стихах он ищет
послание о том...


ЯНУС:
Да ерунда все это!


ЮСИФ:
А может, ты отчалишь?!


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Как не звучит печально -
похоже на абсурд.


АДЕЛЬ:
Но папа! Ты не знаешь!..


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
А ты, Адель, все знаешь?
Так расшифруй, пожалуй,
о чем толкует друг.


АДЕЛЬ:
Ты не настроен, папа.
Давай попозже, ладно?


ЮСИФ:
Мне уходить уже пора.


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Конечно, не вопрос. Пока.


Кивнув, Юсиф уходит. Адель бежит за ним.

АДЕЛЬ:
Юсиф!


Юсиф останавливается. Адель обнимает его.

АДЕЛЬ: (тихо)
Ну, хватит. Прости...
Ты любишь меня? Любишь?..

Юсиф молчит.

АДЕЛЬ:
Ну? Скажи...
Скажи, ты любишь меня?


ЮСИФ:
Очень... Твои глаза — чернее ночи,
И губ полуоткрытых контур,
Заносчивость твою и гонор...


АДЕЛЬ:
Ах вот ты как! (она шутливо треплет его волосы, затем убирает руки) Когда пойдем в часовню?


ЮСИФ:
Я не знаю.


АДЕЛЬ:
А может завтра?
Пожимает плечами.


АДЕЛЬ:
После занятий?


Юсиф молчит. К ним подходит Янус.

ЯНУС:
В какую из часовен?


ЮСИФ:
Тебя не звали, кстати...


ЯНУС:
Ты помолчи, писатель!


ЮСИФ:
Замолкнешь ты сейчас!


АДЕЛЬ:
Прошу тебя! Не надо!


Подходит Отец.

ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Вы здесь?


ЮСИФ: (резко)
Ну что ж, пойду писать!
Спасибо, до свиданья!


ЯНУС:
Чао!


АДЕЛЬ:
Юсиф!…


Бежит за ним, возвращается и слышит разговор Отца с Янусом.

ЯНУС:
Ворона садится рядом с вороной.


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Пословица наша точна, бесспорно…
И если б Адель поняла это…


АДЕЛЬ:
Что? О чем вы?
Вороны тут, Янус, причем?


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Союз ваш с Юсифом не может быть прочен.

АДЕЛЬ:
А может, не будете вы мне пророчить?

ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Мы разные, дочка! Культура, язык, традиции…

АДЕЛЬ:
Хватит! Не вешай ярлык!
Вот так нетерпимость к другому народу
приводит к раздорам.



ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Адель!

АДЕЛЬ:
Все! Довольно!
Ты мне все испортил!
Он вряд ли вернется…


ОТЕЦ АДЕЛЬ:
Одним только словом обидели парня?
Прости, но все это выглядит странно.


АДЕЛЬ:
Ну, все, тороплюсь я!


Янус встает, чтоб пойти с ней.

АДЕЛЬ:
Не надо за мной идти, Янус.
(отцу) Пока!..


ЯНУС: (с усмешкой)
Совет хоть прими напоследок тогда,
Усмири свой бакинский хазри!


Адель останавливается, на мгновение задумывается.

АДЕЛЬ: (декламирует)
Он - ветер! От природы вольный и неподвластный никому!..


Адель уходит.
Внезапный порыв ветра меняет декорацию, и мы переносимся в 15 век,

Конец первого действия.



ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ



СЦЕНА СЕДЬМАЯ.

В правой части комната с небольшим окном – это комната Насими.
За окном видна дорога, ведущая к городским воротам. Видны устремлённые в ночное небо минареты мечетей. Слышны далекие голоса базарных торговцев.
В левой части – комната Гуса, за окном которой - дорога, деревья, силуэты далеких хижин и церкви.
Обе части сцены освещены мягким лунным светом.
Авторы хотят отметить, что диалоги должны ненавязчиво и плавно переходить из одной комнаты в другую.
В правой части комнате находятся Насими и Лейли.
Он стоит у окна.
Лейли с улыбкой смотрит на него, подходит, кладет ему на плечо руку.


ЛЕЙЛИ:
Ты - Ветер! От природы вольный и неподвластный никому!


НАСИМИ:
Подвластен! Сердцу своему!
«Едва коснется кос твоих дыханье утреннего ветра
Их мускус обратит весь мир
в благоуханную долину» …


ЛЕЙЛИ:
Я у него в плену давно…
С тех пор я пью любви вино…
В том, что пьяна я - кто виной?
И что в неволе - кто виной?

В комнате Гуса Лаура играет на клавесине.

ГУС:
Лаура!

ЛАУРА:
Ян! Ну, наконец! Я так ждала! Я так скучала!

ГУС:
Я тоже, милая! Я смерть как будто пережил…

ЛАУРА:
Отчаянье и мною овладело. Я…

ГУС:
Ты - Ангел! Я люблю тебя…

ЛАУРА:
И я тебя!

Целуются.

НАСИМИ:
Когда б взошел я над тобой весенним солнцем,
То ты бы знала, как прибой о берег бьется,
И как горячие лучи пронзают землю,
И как влюбленный Насими слагает песню!
Кто автор этих дивных строк? Тебе они знакомы?


ЛЕЙЛИ:
В них псевдоним твой, да и слог твои стихи напомнил…

НАСИМИ:
Их мастер создал! Но не я…

ЛЕЙЛИ: (покраснев)
А кто тогда?

ЛАУРА:
Ян! Посмотри!

Открывает холст.

ГУС:
Какой портрет! Мадонна?!

ЛАУРА:
Право, я рисовала столько лет его… Но от тебя скрывала.

ГУС:
Я узнаю ее черты! Овал лица и взгляд, и губы.
Младенец?! Сын наш!..


ЛАУРА:
Да! Чтоб ты мог любоваться нами…


ГУС:
Любо мне все, что создано тобой.
Но это так опасно, Лу… Перепиши его, молю!


ЛАУРА: (с улыбкой и нежностью гладит его по лицу)
Разгневаю тогда я Аполлона!
В его божественных глазах, как в самых чистых зеркалах
Такой Мадонну увидала! С нее портрет я рисовала…


НАСИМИ: (восклицает)
Душа моя!
Твой голос звал меня с пустынь Востока…
Я шел вдоль млечного пути, считая звезды,
чтоб среди них свою найти, но где те звезды?
Как солнце надо мной взошло, они померкли!
Я слился с солнечной душой - твоей навеки!


ЛЕЙЛИ:
Мой Насими!


НАСИМИ:
Моя Лейли!
Я так люблю глаза твои!


ЛЕЙЛИ:
А я тебя!


НАСИМИ:
Лейли!


Обнимаются.

ГУС:
Лаура!


ЛАУРА:
Ян!


ГУС:
Моя Богиня! О, Боже! Грешника помилуй! Люблю!


ЛАУРА:
Люблю!


Целуются.

НАСИМИ:
«Я тебя полюбил - и страшнее мученья нет.
Я по миру бродил, но нигде утешенья нет.
Всем теперь расскажу: кроме губ незримых твоих,
Для души Насими иного лечения нет!»


ЛЕЙЛИ:
Любимый, в Халеб не ходи!


НАСИМИ:
Лейли!


ЛЕЙЛИ:
Прошу, Имадеддин!


НАСИМИ:
«Светилом счастья озарён
над нами небосвод!
Венера благостных времён
сияет нам с высот».


ЛЕЙЛИ:
Когда в разлуке мы с тобой
Что мне сияние звезд?
Когда в разлуке мы с тобой
Безлик и небосвод…


НАСИМИ:
Но за разлукой встреча есть,
И встрече есть конец.
Ведь вся Вселенная - мечеть для любящих сердец!


Слышен тревожный звон колоколов.

ЛАУРА:
Ян! Любимый! Я так волнуюсь за тебя!
Твои все речи очень смелы!
Доходят слухи и сюда, что ждет тебя собор вселенский.
Они осудят тебя, Ян! Прошу тебя, останься, Ян!


ГУС:
Лаура, солнце, перестань…
Я не могу с тобой остаться… Необходимо быть в Констанце. Мне есть, что донести до света!.. (гладит ее округлый живот)
А волноваться тебе вредно…


ЛЕЙЛИ:
Имадеддин! Моя душа!
Я буду вечно тебя ждать…


НАСИМИ:
Пора идти.


Обнимаются.

ГУС:
Прошу я, перестань страдать!..Пора мне...


ЛАУРА:
Ян! Прошу я, не езжай в Констанц!


Обнимаются.

ЛЕЙЛИ:
Мой Насими!


НАСИМИ:
Моя Лейли!


ЛАУРА:
О, Господи!..


Насими и Ян Гус одновременно уходят.

ЛАУРА: (вслед)
Ян! ...


ЛЕЙЛИ: (вслед)
Имадеддин!


Свет гаснет.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ.

На скамейке сидит элегантно одетая Ая и читает книгу.
Появляется Юсиф. Он взволнован. Звонит кому-то. Ему не отвечают.


ЮСИФ:
Господи!..


АЯ:
Привет, Юсиф!


ЮСИФ: (нервно)
Привет. Якуба не видела?


АЯ:
Он должен подойти. Сейчас звякну…
(звонит по мобильному телефону)
Странно… Не отвечает.


ЮСИФ:
Он мне так нужен! Так нужен!..
(звонит еще раз) Черт!


Уходит. Ая с удивлением смотрит ему вслед. Появляется Адель.

АДЕЛЬ:
Привет! Как выглядишь красиво!

АЯ:
Привет, Адель! И ты!

АДЕЛЬ:
Спасибо! Юсиф не приходил сюда?

АЯ:
Да, приходил. Якуба искал и был взволнован чем-то…

АДЕЛЬ:
Черт! (звонит по мобильному, но никто не отвечает) И телефон все время занят… Пойду!
Вернётся, пусть ждёт меня!


Адель быстро уходит. Появляется Янус. Смотрит вслед Адель.

ЯНУС:
Куда она так?

АЯ: (не удостаивает его даже взглядом)
Я не знаю.

ЯНУС:
А ты сегодня ничего...

АЯ:
Иди своей дорогой, Янус!

ЯНУС:
Остановлюсь пока я здесь!

Он садится рядом с Аей.


АЯ: (резко поднимается)
Ну что ж! Тогда, пожалуй, уйду я.

ЯНУС: (иронично)
Не возражаю! Пожалуйста…


Подходит Якуб. Ая идет ему навстречу.

АЯ:
Ну, наконец! Привет!

ЯКУБ:
Привет


АЯ:
С Юсифом встретился?

ЯКУБ:
Я? Нет.

Янус продолжает сидеть на скамейке. Делает вид, что спит.

АЯ:
Искал тебя он, мы звонили.

ЯКУБ:
Хандрит сегодня мой мобильный… Перезвоню. (звонит) Алло? Юсиф? Привет. Тогда меня там жди. Давай, пока! (Ае) Идем со мной?


АЯ:
Идём!

ЯНУС:
Я с вами!

ЯКУБ:
А мы тебя с собою звали?

ЯНУС:
Ну что ж, и вы мне не нужны!

Уходит.

АЯ:
Терпеть его я не могу.

ЯКУБ:
Я понимаю. Но не злись. Идём!

АЯ:
Идем! Но что стряслось?

Уходят в противоположную сторону.
С другой стороны, появляется человек в чёрны очках, с тростью – Слепой Ангел. Он останавливаeтся.



СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Шорох крадущейся ночи,
Шелест листвы за окном,

Шарканье памятных строчек,
Шаг ускоряющих днем.

Шрифт моросящего утра,
Шум еще сонных машин,
«Шшшш» - так и слышится всюду...
Шепчет не осень, а жизнь.


Появляются наши молодые герои.

ЯКУБ: (Юсифу)
Когда ты создал файл?

ЮСИФ:
Весной. В начале марта.

АДЕЛЬ:
Юс, родной! Мы восстановим все!

ЮСИФ:
Когда? Через неделю - сдача…

АЯ:
Да?

ЯКУБ:
Не паникуйте. Время есть.

ЮСИФ:
Переписать? Нет, не успеть…

ЯКУБ:
Придумаем…

Слепой Ангел слышит разговор наших героев.

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Течет столетьями вода...
Веками ветер пыль разносит...
Летят священные слова
из уст в уста и вьются в гроздья…
Но гроздь одну сорвать посмел
Коварный многоликий змей…


Ребята удивленно переглядываются.

ЮСИФ:
Какое тонкое перо… Вы – Поэт?

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Перо, сравнимое с иглой,
сшивает свежие все раны.
Его владелец - пылкий странник,
пренебрегающий хулой.
Он ищет новые пути,
от сердца к сердцу пробираясь...


АДЕЛЬ:
Тот день настанет: вечный старец ему укажет, как идти!

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (оборачивается к Юсифу и Адель)
Ваш день настал – нашли друг друга!
Вам вместе суждено быть. Но…
Подкралась ревность.
За спиной у вас коварный змей!


Юсиф поворачивается и сталкивается с Янусом, который слышал весь разговор.

ЮСИФ:
Ты? Янус?

ЯНУС:
Я?!... Что я? А что случилось?

ЮСИФ: (слепому)
Вы о нём?!...

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Прислушайся к себе...

Слепой Ангел собирается уходить.

ЮСИФ:
Да! Он!..

ЯНУС:
Да что клевещешь ты, свинья!

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (останавливается, говорит Юсифу на азербайджанском):
Хамам-хамам ичиндя,
Хялбир саман ичиндя.
Дявя дялляликлир элиир
Кехня хамам ичиндя.
Хамамчынын тазы йох
Балтачинын балтасы.
Бурда Бир тазы гердюк,
Онун да халтасы йох.


ЯНУС:
Ты псом назвал меня?! Ты, крот!.. Да я тебя убью!

Янус кидается на Слепого Ангела и, схватив за горло, душит его. Юсиф и Якуб пытаются разнять их.

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Тебе меня не победить,
Хоть обрываешь ты, как нить,
мои послания веками...


ЮСИФ: (Янусу)
Ты удалил мой файл! Мерзавец!!

ЯНУС:
Сейчас получишь и ты!

Между Юсифом и Янусом завязывается драка.

АДЕЛЬ:
О, Господи!

АЯ:
Спаси, Всевышний!

Они наносят друг другу удары. Янусу удается оттолкнуть Юсифа. Юсиф, неловко подвернув ногу, падает. Адель испуганно вскрикивает.

АЯ:
Подлец!..

Тем временем Янус достает нож, бросается к слепому Ангелу.
Ая истошно кричит. Адель в ужасе закрывает лицо руками.
Якуб ловко перехватывает руку Януса. На помощь Якубу спешит Юсиф.
Янус пытается вырваться.


ЯНУС:
Убью! Всех убью!..
Его с трудом удерживают.


ЯКУБ:
Мерзавец! Убери нож!..

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Года летят, трепещут, гнутся, стонут,
роняют то улыбку, то слезу,
меняя все, лишь многоликий боров
незыблем, и века его несут...


Юсифу вместе с Якубом удается скрутить Януса и поставить его на колени. Он корчится от боли.

ЯНУС: (стонет)
Больно! Мне больно!..

Слышен далекий звук сирены.
Свет медленно гаснет…


СЦЕНА ДЕВЯТАЯ.

Слабый свет, идущий от дальних костров, едва освещает темницу. Она разделена на две равные половины тугой канатной сетью.
В глубине по-прежнему идёт строительство.
Порывы ветра играют языками пламени, отчего свет то гаснет, то возникает вновь и с ним силуэт Мечети на восточной части сцены.
Насими на своей половине темницы. Облокотившись на разбитую лежанку, что-то пишет.
Возникает и исчезает силуэт католического храма - Костёла – это на Западе. Ян Гус находится на своей половине темницы.
Из глубины сцены к середине, разделяющей темницу на две части, идёт Слепой Ангел.
Насими и Гус, заметив появление Слепого Ангела, подходят к нему. Их взгляды на мгновение встречаются. Они садятся. Слепой тоже садится рядом с ними, вопросительно смотрит на них.
Насими поворачивается и смотрит на стройку.
Гус смотрит на горящую свечу, протягивает руку к ней, обжигается и резко одергивает руку.


ГУС:
Больно!.. Нет... Не будет это, нет!
Ведь там же за стеной собор!


НАСИМИ: (смотрит на стройку)
И там же купол за стеной!.. (продолжает писать)
«От мук разлуки и обид
вовек мне не стенать навзрыд!
В «Насущном хлебе» был открыт
мне единения тайник!»


ГУС:
Как мне помочь народу жить?
Как передать мне им всю суть?
Как свить из букв спасенья щит
И в мир вдохнуть живое: «Будь!»


Слепой Ангел поднимается, отходит в сторонку, продолжает смотреть на Насими и Гуса.

НАСИМИ:
Благого лика естество, ты - свиток истины самой:
Весь сущий мир из букв его - в покровы их одет - явлен.


Гус смотрит в сторону стройки.

ГУС:
Все строят...

НАСИМИ:
Строят ...

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
И давно...

ГУС:
Не мне ль, «еретику"? Что ложь?!
Когда за правду точат нож...


СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Лик истины всегда в крови...

ГУС:
И солнце видит все, увы...

НАСИМИ:
О, человек! Как ты наивен!

ГУС:
О, Господи! Ведь я невинен...

НАСИМИ:
Как ты не слышишь суть писанья?

ГУС:
Доказывать им суть устал я!..

НАСИМИ:
Я напоследок передам все!

ГУС:
Мир рабский: разделяй и властвуй!

НАСИМИ:
Не отрекусь от слов своих!

И Насими и Гус тоже поднимаются и смотрят в ночное небо. Обращают свои голоса Небесам.

НАСИМИ:
«В меня вместятся оба мира,
но в этот мир я не вмещусь!»


ГУС:
И я над словом своим властен, Боже!
Как продавать прощенье можно?!


НАСИМИ:
«Не спрашивай! Иди за мною!
Я в объясненья не вмещусь!»


ГУС:
Ты образумь людей, прошу!
Реши неграмотность, сомненья...


НАСИМИ:
«Предположеньем и сомненьем
до истин не дошел никто!»


ГУС:
Реши все праведным судом!

НАСИМИ:
«Хоть я велик и необъятен,
но я - Адам, я – Человек!»


ГУС:
В темнице доживу свой век,
но ведь не я, они в темнице!
Пускай прольется свет на лица всех тех,
кто грязен и порочен!
Готов тогда я сгинуть молча!


НАСИМИ:
«Держи язык свой за зубами!
Я и в язык твой не вмещусь!»


ГУС:
Где власть твоя? У них богатство!
Народу помоги, прошу...


НАСИМИ:
«Я власть! Я вечное богатство,
но и в века я не вмещусь!..»


Слепой Ангел поднимает руки.
Насими и Гус отрываются от земли, взмывают вверх и исчезают в ночном небе.
Слепой Ангел, освещённый лунным светом, уходит вглубь сцены.
Слышатся голоса.


ГОЛОС СЛЕПОГО АНГЕЛА:
Ты слышишь меня?

НАСИМИ:
Тебя слышу...

ГУС:
Слышу...

ГОЛОС СЛЕПОГО АНГЕЛА:
Не бойся!

ГУС:
Я боюсь...

НАСИМИ:
Мне страшно!

ГУС:
Это кто?

НАСИМИ:
Кто это?

ГОЛОС СЛЕПОГО АНГЕЛА:
Твой стражник. Он защитит тебя! Ты видишь путь?

ГУС:
Я вижу

НАСИМИ:
Вижу! Знаю!

ГУС:
Знаю!

ГОЛОС СЛЕПОГО АНГЕЛА:
Он приведёт тебя к Синаю.

ГУС:
Через Констанц?

НАСИМИ:
Через Халеб?

ГОЛОС СЛЕПОГО АНГЕЛА:
Да! Ты видишь ту звезду?

ГУС:
Мне светит!

НАСИМИ:
Светит мне!

ГУС:
Един!

НАСИМИ:
Един!

ГУС:
Путь наш!..

НАСИМИ:
Наш путь!

ГУС и НАСИМИ: (вместе)
В Любви! В Насущном Хлебе! В Слове!

ГУС:
Суть Слова!

НАСИМИ:
Слова Суть!

ВСЕ ВМЕСТЕ:
В Любви!

ГОЛОС СЛЕПОГО АНГЕЛА:
Иди! Иди! Иди!..

Свет гаснет.

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ.

Вифлеемская часовня.
Двадцать первый век.
Сумеречный свет предвечерней Праги мягко вливается в сводчатые, конусообразные окна Вифлеемской часовни.
Длинные, чуть надломленные тени, хрустальная тишина под сводами часовни и уникальные фрески, молчаливо хранящие в себе тайну столетий, создают ту благоговейную атмосферу, когда слова кажутся лишними и любой сторонний звук невольно нарушает сосредоточенность души.
Эхом слышится " Иди, иди, иди"...


Тёмная часть сцены, где расположена Хижина Ангелов, едва освещается лунным светом. Дымятся чаны с варевом, святятся в темноте чётки, всё так же лежат на столе странные предметы. Появляется Хромой Ангел. Поглядев по сторонам, он, неслышно ступая, переходит в часовню, оставляет на маленьком круглом столе свиток и удаляется.


В часовню входит Юсиф. Он сразу направляется к настенным фрескам.
В это время Адель подходит к одной из сводчатых стен часовни, останавливается в задумчивости, словно хочет вдохнуть дыхание того времен Появляется Янус..
Почувствовав присутствие чужого человека, Адель оборачивается.


ЯНУС:
Поверь, я, правда, не хотел...

АДЕЛЬ:
Довольно! Я сыта...

ЯНУС:
Адель! Ты видела...

АДЕЛЬ:
Все! Уходи!..


ЯНУС:
Адель, пожалуйста! Прости...

АДЕЛЬ:
Прошу, оставь меня…

Янус подходит к ней, пытается взять ее за руку.

ЯНУС:
Адель!

АДЕЛЬ: (резко одергивает руку)
Тогда уйду я!

ЯНУС:
Нет! Адель! Нет!.. Прости.
Я ухожу. Пока. Прощай!..


Янус уходит...
Адель проходит вглубь часовни, видит Юсифа и идет к нему.


ЮСИФ:
Я ждал тебя!

АДЕЛЬ:
Любимый! (обнимаются) Юс... (она смотрит ему в глаза) Знаешь, не боюсь разлуки я... Поедем вместе!

ЮСИФ:
Со мной? В Баку? Адель, ты честно??

АДЕЛЬ:
Да! Я решила.

ЮСИФ:
Я так счастлив! Тем более... Адель!
Смотри... (показывает на надпись)


АДЕЛЬ: (читает)
«Не хлеб мой насущный,
а хлеб наш насущный». Ян Гус?


ЮСИФ:
Да! Ты видишь связь?
Стихи не помнишь? Насими?
«От мук разлуки и обид
вовек мне не стенать навзрыд!
В «Насущном хлебе» был открыт мне единения тайник!»


АДЕЛЬ:
Так вот послание!..


В это время темную часть часовни заливает мягкий свет, и становится виден силуэт Слепого Ангела, идущего к входу Хижины Ангелов.
В часовню входят Якуб и Ая. Они останавливаются у столика. Якуб берет в руки свиток.


ЮСИФ:
Привет, ребята!


ЯКУБ:
Привет. Ты видел свиток?

ЮСИФ:
Что? Откуда?

ЯКУБ:
Он здесь лежал…

Юсиф буквально выхватывает свиток из его рук, раскрывает его. Читают чуть ли не вслух.

ЮСИФ: (взволнованно)
В «Насущном хлебе» был открыт мне единения тайник!» В единой книге от...

В это время сильный порыв ветра врывается в часовню. Свиток вылетает из рук Юсифа и, покружив, опускается на горящие на алтаре свечи. Юсиф и Якуб бросают и пытаются спасти свиток, но не успевают – свиток сгорает.

АДЕЛЬ:
Господи!..

Неожиданно и резко меняются очертания теней – они словно оживают. Лунный свет освещает всё пространство.
Тихо звучит одинокая свирель.
Свет медленно гаснет в часовне и на заднем плане, куда ушли Насими и Гус. Остается освещенной только Хижина Ангелов.
Слепой Ангел смотрит в даль.


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Ты проводил их?

Слепой Ангел кивает.

ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Как там люди?

СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Мир стар и неизменен!
Правят всё те же! И рабы - всё те!
Не изменились даже нравы!
В разгуле вечный беспредел.
Где справедливость?
Где свобода?
В ком верность, правда и любовь?!..


ХРОМОЙ АНГЕЛ: (ухмыляясь)
Слепому старцу так угодно -
Под скипетром держать добро!


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (прислушивается к отдалённым звукам)
Пока народ поет и пляшет...


ХРОМОЙ АНГЕЛ:
Отчаянье в весёлой маске!
Всему есть срок - и этим пляскам...


В эту минуту сцену заполняет толпа – современная, представляющая 21 век. Люди прохаживаются, общаются, сидят на скамейках, отдыхают. Здесь и наши главные молодые герои. Якуб и Ая о чем-то говорят. Мимо проходит Янус с какой-то девушкой. Якуб и Ая смотрят ему вслед. Адель и Юсиф листают книгу. Юсиф говорит что-то на ухо Адель – она смеется. Слышны далекие раскаты грома. Люди посматривают на небо. Некоторые открывают зонты. Начинается дождь. Люди расходятся, прячутся от дождя, и сцена постепенно пустеет. Остается только едва освещенная хижина Ангелов, напоминающая лабиринт.
Медленно опускается занавес…


К О Н Е Ц.




*Автор идеи и текста : Лейла Бегим
*Сюжетная линия: Лейла Бегим и Ефим Абрамов

Добавить комментарий
Дорогие друзья!
В целях защиты от спама и иных проявлений вредительства, только зарегистрированные пользователи могут комментировать новости. Пожалуйста зарегистрируйтесь здесь: Регистрация
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.